ФОН Прозрачный Новая книга Старая книга Древняя книга
kavkazdoc.me/Историческая литература/Али-Кади Салтинский «Очерк о событиях в Дагестане в 1294 году»

Али-Кади Салтинский

Очерк о событиях в Дагестане в 1294 году

Магомед Гаджиевич Шехмагомедов, м. н. с. ИИАЭ ДНЦ РАН
Махач Абдулаевич Мусаев, к. и. н., заведующий отделом востоковедения ИИАЭ ДНЦ РАН

«ОЧЕРК О СОБЫТИЯХ В ДАГЕСТАНЕ В 1294 ГОДУ» АЛИ-КАДИ САЛТИНСКОГО: ПРЕДИСЛОВИЕ, ПЕРЕВОД, ПРИМЕЧАНИЯ

Попытка дагестанцев и чеченцев в 1877 году, воспользовавшись благоприятной внешнеполитической конъюнктурой в виде очередной русско-турецкой войны, установив шариат, получить независимость, завершилась неудачей, что имело трагические последствия для жителей региона. Крупное по масштабам вооруженное движение за независимость, ставшее известным в исторической литературе как «Восстание 1877 года», стало заметным политическим событием в жизни мусульман Кавказа, и нашло отражение в ряде исторических сочинений. Были созданы труды на арабском языке специально посвященные восстанию 1877 года, достойно продолжавшие дагестанскую письменную историческую традицию. К числу этих трудов относятся: «Падение Дагестана и Чечни вследствие подстрекательства османов в 1294/1877 году»(1) в двух редакциях, автором которых является Абдурахман Газикумухский; сочинение условно названное «История Имамата 1877 года и восстания на территории Дагестана» Абдуразака Согратлинского(2). Кроме того в целом ряде дагестанских арабоязычных исторических сочинений теме восстания 1877 года уделены главы: Хасаном ал-Алкадари в «Асар-и Дагестан»(3); Хайдарбеком Геничутлинским в «Историко-биографических и исторических очерках»(4); и др.

Особое место, имея в виду информативность, занимает сочинение, получившее условное название «История шариатского восстания в Чечне и Дагестане, и Имамата 1877 года». Перевод этого сочинения, снабженный соответствующими комментариями, опубликован в книге «Восстания дагестанцев и чеченцев в послешамилевскую эпоху и Имамат 1877 года», авторами которой являются Т. М. Айтберов, Ю. У. Дадаев и Х. А. Омаров.

Авторы исследования отмечают, что это сочинение в «настоящее время доступно в двух списках» — А и Б, первый из которых хранится в библиотеке Д. Карагишиева в с. Ингиши Гумбетовского района, второй в Рукописном фонде Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра Российской академии наук.

Далее исследователи пишут, что имя автора этой «Истории» нигде не указывается, а привязка её то к Исхаку Урминскому, то к Али Салтинскому опирается, таким образом, только лишь на местную устную традицию. Они предположили, что информация (особенно подробности), касающиеся событий, происходивших в 1877 г. на территории современного Левашинского района и на прилегающих землях, принадлежит Исхаку Урминскому, а рассказ о том, что происходило тогда в пределах бывшего Гунибского округа — Али Салтинскому(5).

В вышеупомянутую книгу, изданную в 2001 году, исследователи включили перевод «списка А».

Во вводной части ученые дают описание арабоязычного текста. Они отмечают, что он написан черными чернилами, каламом, дагестанским насхом на 17-ти листах (23х18 см.) белой российской фабричной бумаги, изготовленной в пределах конца XIX — начала XX вв. На первом листе рукописи, содержащей текст «Истории», имеется краткая запись по поводу молодого месяца и роли Хаджи-Ибрахима (Урадинского — ?) в разработке нового метода для установления времени его появления в небе. Запись эта, которая, не исключено, что принадлежит руке переписчика «Истории», датирована 1321/1904 г. На листах 18–19 (а-б) после окончания «Истории», дается текст поэмы Хасана Алкадарского, написанной по-арабски в связи с восстанием 1877 г., после чего (лист 20-а) следует небольшая запись исламского содержания. Исследователи отмечают, что арабский язык автора «Истории» несет на себе очень сильное влияние грамматики аварского языка, вследствие чего отдельные предложения текста вряд ли могут быть правильно поняты арабистом, не знающим аварского языка(6).

Список Б сильно отличается по археографическим параметрам. Он написан на плотной, грубой желтой бумаге, сшитой в тетрадь, которая была предназначена для ведения отчетности на предприятии, и, по всей видимости, может быть датирована 30-ми годами XX в. Это подтверждается записью в конце текста: «Переписан этот очерк … 24 зу-л-каада 1353 [года]», что соответствует 27 февраля 1935 года по григорианскому календарю. Текст написан синими чернилами, вероятно пером. На титульном листе имеется запись на русском языке: «Рукопись найдена А. Тамаем в сел. Параул Буйнакского района среди книг его предков. Автор — Салтинский Али-кади. «Описание восстания в Дагестане в 1877 г. и подавления его царизмом». Написано в 1294 хиджры дагестанским ученым арабистом наблюдавшим события того времени».

Уроженец с. Параул Абдулла Изетович Тамай (1897 – 1986 гг.) выпускник Ленинградского восточного института при ЦИК СССР, владел европейскими и восточными языками. Он с 1930 г. по 1958 г. с небольшими перерывами занимался научным трудом в Дагестане. Является автором нескольких исследований(7). Как следует из записи на титульном листе, сочинение хранилось в его семейной библиотеке.

В конце рукописи, тем же почерком, что и весь арабский текст, сделана запись: «Абдуллах, несмотря на то, что я переписал этот очерк я не взялся исправлять и дополнять его, потому что моя жизнь подобно нитке пущенной по воздуху, которую уносит ветер куда пожелает, и из-за того, что это отнимет много времени, ведь ты понимаешь малое из многого. Воистину Всевышний Аллах Всезнающий и Всевидящий!». Видимо текст был переписан кем-либо специально для Абдуллы Тамая. Может быть, со стороны последнего была просьба дополнить текст, что переписчик делать отказался.

Ныне текст хранится, как отмечалось выше, в РФ ИИАЭ ДНЦ РАН(8). К тексту приложен перевод, выполненный К.М. Баркуевым в 1963 г., который тогда являлся научным сотрудником Института истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР. Вероятно он не задавался целью сделать академический перевод, а лишь стремился передать смысл сочинения, что ему удалось сделать весьма успешно.

Сравнение содержания текстов списков А и Б свидетельствует о том, что они безусловно связаны друг с другом. При этом обращает на себя внимание, что список А является более объемным. По нашему мнению первоначальным списком является Б. С определенной степенью вероятности, мы можем предположить, что его авторство принадлежит Али-кади ас-Салти. Список А является доработкой списка Б, с помощью дополнений, автором которых может являться Исхак ал-Урми (Доработка текста столь существенна, дополнения столь информативны, что мы можем говорить, что это не одно сочинение в двух списках, не просто пространная компиляция, а два самостоятельных произведения). Подобная практика была распространена в Дагестане. Например, в конце текста рукописи вышеупомянутого сочинения Хайдарбека Геничутлинского написано: «Подается все это с небольшими сокращениями, сделанными в некоторых местах, но в то же время и со значительными добавлениями, принадлежащими мне лично. Сделаны последние на основании бесед с участниками тех событий и сообщений, заслуживающих доверия старшин. Переписал Абдурахман из Большого Дженгутая»(9).

Возникает вопрос, почему авторы не подписались, ведь это являлось общепринятой практикой. Например, другие сочинения дагестанских авторов, написанные в пределах второй половины XIX века, подписаны (ал-Карахи, ал-Газикумухи, ал-Алкадари).

Дело в том, что сочинения отличаются друг от друга политической направленностью. Абдурахман Газикумухский писал свои труды в условиях установившейся власти Российской империи в Дагестане, будучи чиновником царской администрации. Поэтому исследователи творческого наследия Абдурахмана (В.В. Бартольд , И.Ю. Крачковский, В.Г. Гаджиев, А.Р. Шихсаидов, Н.А. Тагирова) указывают на необходимость критического подхода к его сочинениям(10).

Политическая ориентация Мухаммад-Тахира ал-Карахи и Абдуррахмана ал-Газикумухи после падения Имамата была сходна. Это же можно сказать и об известном авторе исторических сочинений этого периода Гасане Алкадари. Все они занимали административные должности, все они писали свои произведения для широкого круга читателей.

Али-кади Салтинский также занимал должность в системе органов имперской администрации, однако его сочинение написано с позиций поддержки установления шариата в Дагестане, критики русской власти в Дагестане. Т.е. будучи чиновником, он не мог их подписать в целях личной безопасности, ожидая репрессивных действий со стороны властей. Кроме того, единичность списков сочинения, говорит о том, что оно не предназначались для широкого круга читателей.

Таким образом, не все произведения дагестанских авторов, написанные после 1859 г. были лояльны в оценках политики России на Кавказе, или откровенно панегиричны, как часть из них. В ряду сочинений весьма критичных в оценках Российской власти на Кавказе, поддерживающих джихад и ратующих за установление шариата стоит сочинение Абдуразака Согратлинского условно названное «История Имамата 1877 года и восстания на территории Дагестана».

Цитируя это название сочинения, мы можем обратить внимание на особенность, — сочинения, не предназначенные для широкого круга читателей, написанные с позиций поддержки установления шариата в Дагестане и рожденные после установления российской власти на Кавказе не имеют аутентичных названий.

Относительно, рассматриваемого нами сочинения, то оно при издании названо «История шариатского восстания в Чечне и Дагестане, и Имамата 1877 года». Текст, который хранится в Рукописном фонде ИИАЭ (Список Б) озаглавлен «Описание восстания в Дагестане в 1877 г. и подавления его царизмом». В обоих случаях мы имеем дело с названиями, которые не являются авторскими. В обоих случаях названия несут яркую эмоциональную окраску, отражают видение текстов их исследователями, придуманы в русле политико-идеологических воззрений этих исследователей и исторических эпох, во время которых они работали над текстом сочинения и издавали его.

В этой связи более подходящим для этого сочинения названием видится «Очерк о событиях в Дагестане в 1294 году».

Очерк о событиях в Дагестане в 1294 году (перевод текста).

/1/(11) Именем Аллаха Милостивого ко всем на этом свете и только к правоверным на том. Вся хвала Аллаху Господу миров и достойное воздаяние ждет благочестивых, а гнев участь всякого несправедливого и угнетателя. Да благословит и приветствует Аллах господина пророков и весь род его и сподвижников. Далее.

Это всего лишь малая часть событий того времени, происходивших в Дагестане, записано нами, чтобы оно послужило напоминанием для братьев и удивительным уроком, неслыханным прежде. Так в начале тысячи двести девяносто четвертого года(12) хаджий Алибек ал-Мичигичи(13) ал-Зандаки провозгласил шариат. Вокруг него объединилось много людей из числа тех, кто желал его (шариата) установления. Они захватили в качестве трофея табун лошадей у крепости Хасав(14), а многие жители Мичигича проявили ему покорность. Он (Алибек) с соратниками отчаянно сражались с неверными во многих местах. В первую очередь он убил главу своего селения, приходившегося ему родственником. Я слышал, что он обладал божественным даром обнаружения (кашф). Из числа примеров этому, что однажды начальник русского гарнизона в крепости Ботлих в тайне подослал к нему человека из [подвластного] округа Гунбет(15). Этот человек под видом перебежчика, желающего совершить хиджру(16) к нему (Алибеку), и тем самым, выдавая себя за ревнителя шариата, должен был вероломно убить его. Тот начальник даже написал ему официальную расписку, что если тот вернется убив его, то он вознаградит его званием почетных людей и назначит ему определенное жалование. Однако когда тот человек предстал перед Алибеком, последний спросил его: «Зачем ты пришел и сколько тебе дал тот начальник русских? Так раскрой же нам что у тебя на сердце и извлеки ту расписку, что у тебя в кармане». Все находившиеся рядом, очень удивились его словам. Тогда тот мужчина начал дрожать от сильного страха и достал ту расписку. По этой причине он был тут же убит. Таким же образом был убит другой человек из Тадбурти(17). Сколько раз такое повторялось с ним, да смилуется над ним Аллах!

В тот же месяц жители селений Данух, Артлух, Сивух, Буртунай и Алмак(18) объявили [об установлении] шариата. Они сражались с неверными, но оказались не в состоянии противостоять многочисленному войску русских «В том самом месте они были побеждены и стали презренными»(19). Потом неверные и мусульмане, бывшие с ними заодно, разграбили их имущество и захватили в плен их мужчин, женщин, детей и превратили вышеупомянутые села в руины. Затем они в качестве пленных были отправлены в крепость Шуру(20), а оттуда сосланы в Сибирь. Какое же горе приключилось с правоверными, решившими возвысить Божье слово! Они оказались в таком положении, что даже враги стали их жалеть, а недруги оплакивать. Однако, несмотря на это они не переставали уповать на Всемилостивого и тешили себя райскими благами [надеясь] на великую милость Всевышнего. Аллах лучше [всех] знает!

Глава о событиях в Цунта(21).

Затем спустя неделю после этого (описанных событий) жители селений Цунта объявили [об установлении] шариата, сплотившись по призыву их мужественного предводителя Гара (Гъара) Хаджиява. После они совершили набег на тушин [с целью получения добычи], и, захватив отары овец, пригнали в Цунта. Этих овец оказалось так много, что трудно было сосчитать. Таким образом, когда они пребывали в неописуемой радости от великой помощи Всевышнего, на них двинулись русские вместе с содействующими им мусульманами из числа горцев и жителей равнин из селений, входящих в округ генерала (йинарал), который [находился] в крепости Шура. А их [цунтинцев] наиб ученый Дибир, сын Инквачилава сбежал от них, когда те объявили [об установлении] шариата.

И вот когда неверные подошли к ним, то они заключили с ними мир и сдались, кроме жителей селения Асах (Г1асакълиб)(22). Они укрывшись в своих домах, подготовились принять бой. Тогда неверные и бывшие с ними мусульмане, бросились на них, и между обеими сторонами завязался ожесточенный бой. Жители того селения убили большое количество неверных из числа грузин и других, а также из мусульман, бывших на стороне [русских]. Затем много мужчин селения сбежали. В числе тех, кто спасся бегством, оказался их предводитель хаджий Гара. А те, кто остался вместе со своими женами и детьми, собрались в одном доме и продолжали оказывать отчаянное сопротивление. И жены бились наряду со своими мужьями. В конце, когда силы у них вконец ослабели, то женщины вышли на крышу той сакли, и громко читая зикр(23), начали ходить кругами по ней с намерением умереть раньше своих мужей. Рассказывали, что в тот момент эти женщины, обратившись лицом к неверным, кричали: «Бросайте в нас пики, да проклянет вас Аллах!», они (женщины) все были убиты. После этого неверные, уже не зная как справиться с мюридами, укрывшимися в сакле, подпалили ее. Тогда оставшиеся в ней правоверные вынуждены были выбираться оттуда. Их было около шести мужчин и все они пали мучениками. Рассказывают также, что в углу того дома были обнаружены двое спрятавшихся детей, [которые] остались в живых. Тела их были обожжены, они плакали, зовя своих родителей. Один тушинец взял их в плен и забрал с собой.

Затем неверные захватили в плен всех жителей села, находившихся вне той сакли, включая мужчин, женщин, детей и отправили в крепость Шуру. Они разграбили /2/ все имущество, разрушили село и предали его огню. Они (мусульмане) оказались в таком положении, которому поразился бы всякий правоверный, и дела у них обстояли даже хуже того, что я описал.

Глава о событиях в Тадбурти.

Далее в месяц раджаб(24) того же года, после того как войска неверных ушли обратно, Алибек-хаджи (Алибек-хаджияв) направился к населению Тадбурти. Те покорились ему, и он находился там около трех дней. Потом они выступили к окрестностям селения Ансалта, где у них случилась небольшая стычка с войском наиба Исмаила Ботлихского(25). И когда русские войска, находившиеся на горе Анди, двинулись на них, то он (Алибек) со своими мюридами вернулся обратно в Мичигич. Когда войска неверных прибыли в Тадбурти то они разграбили их имущество, часть мужчин взяли в плен, а некоторые села, население которых покорились воителю за веру хаджию Алибеку, они разрушили. Женщины этих селений вместе с детьми были в качестве пленных собраны в одном местечке под охраной мусульман, входивших в войско неверных. В это время одна из тех женщин внезапно заволновалась и начала кричать, плакать и хвататься за кинжал одного из караульных, но те схватили ее и удерживали. Когда же спросили о ее беспокойных действиях, то она ответила: «Мне привиделось, как войска неверных берут в плен моего брата и вот тогда я забеспокоилась и заплакала». В какой же беспомощности оказались эти бедные мусульмане!

Армия же неверных пробыла там около двадцати дней и двинулись на хаджия Алибека и тех, кто находился с ним рядом. [Войска] направились к крепости Дарго и Чечню, чтобы схватить того [Алибека], потравить посевы и обесчестить потомство. Между обеими сторонами во многих местах произошли ожесточенные бои. При этом было убито несколько лучших мужчин из войск русских. Неверные разрушили некоторые чеченские селения, при этом с ними были и войска наибов Мухаммада Гоцинского (ал-Хуци), Али-гилича Аварского (ал-Авари), Парзулава Чиркеевского (Фаридалав ал-Чиркави) и Гирая Андийского (ал-Анди), а также конные Мухаммада Дженгутаевского (ал-Джунгути), и всё.

После этого они вернулись из Чечни в крепость Дарго и узнали о том, что произошло на мосту у салтинской реки. Услышав о происшествии на том железном мосту, по приказу генерала Меликова, они поспешили туда, намереваясь сделать привал в Леваши. Повествование о том, как они дошли до Леваши и выступили оттуда следует далее.

Глава о событиях на железном мосту через салтинскую реку.

Далее на утро следующего дня первого числа месяца рамадан(26) упомянутого года около сорока человек из селений Гергебиль, Кикуни, Хвартикуни, Дарада-Мурада и Салта вступили на тот мост. Тогда предводителем их был хаджий Хаджиали, сын кадия Умара Салтинского (ас-Салти). Они пошли на хитрость, чтобы пройти на мост, они вели перед собой одного из своих [людей] со связанными руками под видом преступника. Вступив на него, они убили всех находившихся там солдат, которые караулили этот мост и следили за его состоянием, за исключением одного из них. Он сумел уцелеть и сбежать в Хубитль (Хубик)(27). Также они убили лавочника и примерно четырех солдат находившихся на салтинской почте(28).

Когда тот сбежавший [солдат] дошел до Хубитля и предстал перед помощником [начальника округа] и поведал ему о происшествии на мосту, того охватило волнение и лицо его побагровело от глубокой печали и он чуть не заплакал. Говорят, что он даже плакал. После этого, он не мешкая, поспешил к своим солдатам, размещенным на поляне Ходоб. Быстро приведя их в боевую готовность, и напоив допьяна, он повел солдат на мюридов, имея при себе пушки и другое боевое снаряжение. Когда закрепившиеся на мосту услышали скрип [приближающихся] телег с пушками и звуки горнов, то засучили рукава и приготовились к бою. Помощник написал /3/ наибу куядинцев, а также жителям селений, расположенных вокруг моста, чтобы они поспешно явились для сражения с [мюридами]. Как им и было велено, они прибыли и принялись караулить пути отступления мусульман укрепившихся на мосту, чтобы они не смогли спастись бегством. Русские атаковали их и даже смогли прорваться на мост, но каждый раз их вытесняли оттуда [так, что] убегая от сильного страха, они давили друг друга. При этом во время отступления, некоторые в ужасе протыкали своими штыками своих же товарищей. Таким образом они сражались весь день пока на небе не показались две звезды в созвездии Малой Медведицы, однако [русские] не смогли пленить [мюридов] или выбить их с моста. В тот день было убито около сотни солдат и около пятидесяти офицеров. Там же был убит начальник служащих генерала Махач Чохский (ал-Чухи). Но, несмотря на многочисленные атаки неверных и то как они отчаянно сражались, им не удалось нанести [мюридам] большого ущерба и убитым оказался всего один человек, а ранения получили примерно трое. Затем в ночь на вторник, правоверные, воспользовавшись невнимательностью врага, смогли покинуть мост и разойтись по разным сторонам. Никто не знал, куда они пошли и где скрылись. Неверные были повержены, пришли в замешательство и потерпели урон.

Примечание! Люди из Салта, Гергебиля, Кикуни, Дарада-Мурада и Хаджалмахи клятвенно договаривались с участниками нападения на мост, что придут им на помощь и будут сражаться с неверными. Однако, когда услышали что мост занят, они нарушили свой обет. Также поступили авторитетные жители Согратля, которые обещали напасть наутро того дня на солдат находившихся на площади Ходоб, и ввязаться с ними в бой, чтобы воспрепятствовать им выдвинуться к мосту. Однако они не выполнили своего обещания и не выступили: «Они заключили с ними союз, однако изменили им и неясно, почему они нарушили свои обещания».

Глава о провозглашении хаджия Мухаммада, сына хаджия Абдуррахмана Согратлинского Накшбандийского (ас-Сугури ан-Накшбанди) имамом и о том как они выступили в Анада.

Во вторник 2 числа месяца рамадан того года особый круг почетных жителей городка (балдат) Согратль собрались в доме Умара, сына Лабазана Согратлинского, чтобы объявить [об установлении] шариата и провозгласить в качестве имама вышеупомянутого хаджия Мухаммада. Они назначили его имамом и принесли ему присягу. Они обвязали папахи чалмами желтого, белого и черного цветов. Также они оповещали об этом собрании Муртадаали и хаджия Хамзата Телетлинских (ат-Тилики), а также других доверенных лиц. Были извещены многие люди из Гидатлинского общества (вилайат). С таким вынесенным решением часть из них направились к местечку Анада, а остальные напали на русских, находившихся у бацадинской реки (Бец-ор) в местечке Хурдух и убили их всех кроме одного, который оказался мусульманином из Казани. Когда первые дошли до поляны Анада к ним начали стекаться все жители из окрестных селений Ругуджа, Кулла, Унти, Бацада, а также люди из селений Караха, Тленсера и Мукратля. Они [были] со знаменами, и [облачившись] в чалмы, демонстрируя приверженность шариату, громко читали зикр. В тот же день телетлинцы нарушили договор с неверными. Объявив у себя об [установлении] шариата, они вышли со знаменами и напали на солдат, размещенных в местечке Заиб, убили их и завладели их лошадьми. Таким образом, примерно за три дня, имаму подчинилась большая часть населения, находившихся в подчинении начальника Гунибского округа.

На его сторону перешли наиб Гидатля, кадий Гунибского суда Абдулла Цулдинский (ал-Цулди), а также остальные члены этого суда.

«Люди приходили к нему толпами, и приходили они в обличии мюридов». Затем куядинцы поднялись на гору Гуниб. Там они овладели лошадьми неверных и быками лавочника, а также сожгли находившееся там сено. Они провели там несколько дней, в засаде неверных.

В это время к салтинской почте прибыли русские, находившиеся в Ботлихе вместе с войском из койсубулинцев, гумбетовцев, багулялцев и нах-хиндахцев(29) под руководством своих наибов. Они остановились там, около трех дней.

В те дни шариат объявили жители Гази-Кумуха. Они убили своего начальника и взяли в плен его супругу и детей. Также убили его помощника, секретаря из неверных, и всех солдат, находившихся в их крепости. Солдат было около 70 человек. Солдаты, [находившиеся] в той крепости отчаянно сражались против мусульман. В том сражении в числе мюридов был убит кадий Казикумухского суда Исмаил-афанди Кумухский.

/4/ Вслед за тем к ним спешно подошли некоторые люди из Согратля и завладели имуществом [русских], захватили в плен членов их семей и отправили в Согратль. В этом деле их предводителями являлись: испытанный храбрец Фатаали-бек, сын Башир-бека и эмир Абдулмаджид, бывшие в то время наибами, служившими у русских; а также Джафар-хан, сын Аглар-хана и устанавливающий истину ученый Абдуллах Багиклинский (ал-Бахрики), и подобные им. В тот же день жители городка Цудахар нарушили свой договор с неверными и объявили об [установлении] у себя шариата. Руководил ими в этом деле благочестивый храбрец Ника-кади, сын Мухаммад-кади Цудахарский (ал-Цудакари). Утром следующего дня они направились в округ (вилайат) Акуша и те подчинились им и объявили об [установлении] шариата. Прибыв в Леваши, они захватили имущество их начальника, находившееся в его доме. Также они напали на лавку, где имелось много всякого добра, которое было ими уничтожено. Рассказывают, что среди добра того начальника имелось платье его супруги стоимостью в сто туманов, которое также было похищено.

Когда известие об объявлении [установления] шариата в Гази-Кумухе и Цудахаре и убийстве ими начальника Казикумухского [округа], а также о захвате имущества начальника Даргинского (Дарки) [округа] дошло до начальства русских размещенных на салтинской почте, их охватило смятение и растерянность, на их лицах появился страх. [Тогда] они двинулись в сторону Леваши. При этом с ними были Мухаммад Дженгутаевский, Мухаммад Гоцинский, Дибир Аварский и Парзулав Чиркеевкий вместе со своими войсками, а также люди из других разных селений.

За день до их выхода с салтинской почты к ним в одиночестве явился наиб Тленсера Хуршил Мухаммад и оставался с ними до взятия Согратля. В ту же неделю эмир Махди Кайтагский (ал-Хайдаки), сын Джамав-бека объявил об [установлении] шариата. Ему покорились все жители Теркеме и Кайтага. Также к нему прибыли переселенцы (мухаджирун) из округов (вилайат) Куба, Нуха, Шемаха и других. Начальники Табасарана, Кюра и Кайтага со своими сторонниками сбежали от них в Дербент и укрепились там. Следует внимательно подумать над всем этим, ведь это очень удивительно.

После захвата Согратля [жители вышеупомянутых областей] просили пощады у неверных, кроме Махди-бека, который смог сбежать от них и скрыться в неизвестном направлении.

Глава о событиях в Леваши и Кутиша.

После того дня русские войска из крепости Шура вместе с милицией дошли до Леваши. Между ними и мюридами из округов Газикумух, Цудахар и Акуша произошел ожесточенный бой. В числе мюридов находился и Чарак, сын акушинского кадия. Мюриды обратились в бегство. В том сражении был убит испытанный храбрец Фатаали-бек Кумухский. Милиция творила бесчинство в селении Леваши, грабя имущество их [жителей].

Вслед за тем войско русских, находившееся на салтинской почте, двинулись на Леваши. Подойдя ближе к селению Куппа, они обнаружили мюридов, засевших в домах и готовых дать бой. Тогда неверные начали сражение и стали обстреливать их из пушек. Солдаты и милиция ринулись в атаку на них. С обеих сторон пало много людей и многие из мюридов были схвачены в плен. Они завладели их имуществом, а также сожгли их соборную мечеть. Когда солдаты с боем приблизились к [Куппа] и между ними разгорелась битва, /5/ часть находившихся в этом селении воззвала к милиции, прося пощады и сбежав оттуда они пришли к русским. Те не причинили им вреда.

Руководил теми, кто находился в селении, ученый устанавливающий истины хаджий Абдуллах Багиклинский. Они оставались там до тех пор, пока сумерки не расправили свои крылья, и под покровом ночи они покинули селение и рассеялись по своим местам. Затем на следующий день [неверные] направились в Леваши. Дойдя до края ущелья Хурхут(30), они заметили убегающих мюридов, которые направлялись в сторону Кака-[махи]. Тогда русские и бывшая с ними милиция стремительно атаковали их и при этом многие из этих бедняг были убиты, а многие захвачены в плен. Говорят что наиб Цудахара Курбан, бывший в том бою на стороне русских, убил двоих мюридов, говорят даже троих. Вдумайся.

Затем на рассвете следующего дня русские войска увидели большое количество мюридов перед селением Кутиша. Они спешно собрались и двинулись на них, готовясь сразиться с ними и нанести наибольший урон. Когда они дошли до края ущелья Хурхут, между ними случилась ожесточенное сражение и мюриды обратились в бегство. Не отступили только двое бесстрашных согратлинцев — хаджий Умар и Мухаммад, сын Вахабилава. Они ранили милиционеров находившихся с неверными, [бились] пока не обессилили и мученически погибли, обратившись лицом в сторону врага и не показавши спину. Они были убиты милиционерами, находившимися с русскими. Когда хаджий Умар упал на землю и уже из-за многочисленных ран не мог защититься, сказал: «Убейте меня как хотите! О, лицемеры (мунафикун)!» Из числа мусульман, находившихся среди русских были убиты Усман Араканский (ал-Харакани) и хаджий Закария Хуштадинский (ал-Хуштади). Их убил один кумухец, который при этом сам пал мучеником. Да смилуется над ним Аллах!

Затем в начале месяца шавваль(31), в Леваши между ними произошло жестокое сражение. При этом были убиты много мюридов — около ста двадцати человек, там же мученически погиб наш брат проницательный хаджий Абдуллах Багиклинский. Многие из них были схвачены в плен. Из числа неверных было также убито и ранено много народа.

В тот день наш верный брат и настоящий храбрец Ника-кади Цудахарский вместе с отрядом мюридов ворвался в селение Кутиша, где находилось около трехсот милиционеров. За исключением двадцати, все они были взяты в плен. Также он заблокировал начальника милиции Мамалава Чохского (ал-Чухи) в доме старшины (бегавул) [кутишинцев], однако тот смог спастись. Аллах лучше [всех] знает!

Один из доверенных мне людей через таких же доверенных лиц поведал мне, что в те самые дни в округе (нахийат) Ботлих в местечках Анчих и Годобери произошло ожесточенное столкновение между русскими и мюридами, и что там было убито около двухсот мюридов из обществ (вилайат) Багулал и Чамалал. В том сражении участие принимал большой отряд мюридов и при этом ими командовал ученый Абдуллах Цулдинский (ал-Цулди). Аллах лучше [всех] знает!

Глава о событиях в Цудахаре.

В субботу одиннадцатого числа месяца шавваль(32) генерал Меликов, находившийся в крепости Шура, вместе со своим войском выступил против накшбандийского шейха Абдаррахмана Согратлинского (ас-Сугури), с желанием погасить свет религии во всем [Дагестане]. С ним вместе было войско из солдат, терских казаков (тирк газах) и большое количество мусульман из плоскостных обществ, Акуши и других [местностей]. Были с ним вместе мудрецы, ученые и хаджии из числа мусульман, чтобы склонить мюридов к миру с неверными. Когда [Меликов] прибыл в Леваши, к нему с просьбой о помиловании явились жители акушинских селений. Пробыв там три дня, он выдвинулся. Когда он дошел до Куппа, к нему явились жители селений Салта, Кудали, Кегер и Чох. Он оставался там около двух дней. В это время он отправил конных и пеших акушинцев к хутору Кара-Кедани (Кари-Кадануб), чтобы они разместились там. В ту же ночь на них напал отважный Ника-кади с отрядом мюридов. Они убив и ранив несколько человек, прогнали их с того хутора.

Когда известие об этом услышал генерал (йанарал) Меликов, то он со своим многочисленным войском двинулся в город Цудахар. С собой у него были большие и маленькие пушки. Дойдя до Иргалинской долины (майдан Ирхи), они остановились там. Оттуда он отправил отряд русских [войск, вооруженный] пушками к мосту у Цудахара, устроенному на дороге, ведущей в Салта. /6/ [Это было сделано] с целью отрезать путь следующим из [Салта] и со стороны Гази-Кумуха. Приблизившись к [мосту], они остановились. Тут из-за скалы напротив моста показалась группа мюридов, и они [завидев их] побежали в сторону горы. Тогда неверные начали стрелять по ним и уничтожили всех кроме одного человека, который смог уцелеть. Двое мюридов — Шахумилав Кумухский и Мухаммад Цудахарский с возгласами: «О, Аллах! О, Аллах!» набросились на русских и нанесли ранения примерно шести солдатам. Говорят, что даже десятерых и сами были убиты тотчас. Затем русские и мусульмане, бывшие в составе их войск, подошли к тому городку с верхней и нижней сторон, и начали стрельбу с ружей и пушек. Когда они атаковали и смогли войти туда, перед ними предстал один цудахарец. Это был кроткий суфий Мухаммад, сын Газлигина. Он убивал и был убит. Также выступил другой человек, который разбил их и выбил из селения. «И в бегстве своем они [напоминали] «героев Абраха» или воинство побитое камнями [брошенными] с ладоней»(33).

Мюридами в [Цудахаре] руководил Алил Мухаммад Согратлинский, который сбежал оттуда, когда неверные приблизились к городку. Один цудахарец ранил его, когда тот убегал из Цудахара в Согратль. Он умер там от той раны еще до взятия Согратля. После того как он покинул городок, руководить мюридами стал Ника-кади Цудахарский. С ним вместе там находился Абдулмаджид Кумухский, который сбежал сразу после начала сражения.

Когда [мюриды] не смогли противостоять армии неверных, часть из них сбежала, а часть явилась с повинной. В ту ночь, укрывшись в одном доме, там оставался храбрец Ника-кади, со своей женой и детьми. Когда неверные услышали об этом, к ним вышли жители цудахарских селений Куппа и Хаджал-махи с желанием схватить или же убить [Ника-кади]. При этом главарем их был старшина куппинцев Мамма. Дойдя до того дома где находился [Ника-кади], они приблизились к нему и куппинский бегавул начал кричать в его сторону что возьмет его в плен или же убьет, но не даст ему спастись отсюда. Когда храбрец услышал эти слова негодяя, он выстрелил ему в грудь и убил на месте. Тогда остальная группа отошла подальше. Он вместе со своей супругой и семьей вышел с того дома и сбежал в селение Гази-Кумух, а оттуда в Согратль. Жену и детей он оставил в селении Кара. На ее теле было две раны, и в виду того, что не могла передвигаться с мужем, была оставлена в том селении. В этом сражении в войсках неверных погибло много людей, и было ранено около сотни, а из мюридов, находившихся в том городке, было убито примерно двенадцать человек.

Потом войска неверных сожгли большинство домов [в Цудахаре] и разграбили их имущество. Они не сожгли соборную мечеть, однако разрушили ее старинный минарет.

Затем, через день после взятия городка к генералу Меликову, до того как он покинул Цудахар, чтобы попросить у него пощады явились представители общин (джамаат) селений Казикумухского [округа], а также обществ (вилайат) Гидатль (Гид), Койсубула (Гойсубулу), жители Караха (Каралал), Тленсеруха (Тленсерал) и из других, за исключением селений Телетль и Согратль.

 В это время на горе Гергебиль с отрядом русских войск и конными из жителей /7/ селений Йурт(34) находился Мухаммад Дженгутаевский. Мухаммад Гоцинский с отрядом русских войск и конными из плоскостных селений располагался на горе Ирганай. Они призывали койсубулинцев к примирению. Они ответили [призыву] и явились к ним, а потом и в Цудахар к генералу Меликову. После чего [Меликов] со своим войском направился в Гази-Кумух и остановился перед городком до завершения постройки тележной дороги ведущей в городок Согратль. Жители Гази-Кумуха собирали сено для их лошадей, а также быков для [пропитания] войск и таким образом они пробыли там около недели. Там же в их в руки предался Джафар-хан, сын Аглар-хана, приблизительно вместе c сорока конными. Его держали рядом с собой до взятия Согратля, а потом он со своими товарищами был отправлен в крепость Шура, а оттуда сослан в Сибирь, так оно и было.

Глава о событиях в Согратле.

Далее генерал Меликов со своим многочисленным войском неверных и мусульман двинулся в городок Согратль из городка Гази-Кумух. Они остановились на горе, обращенной к Согратлю со стороны киблы. Большое число мухаджиров и согратлинцев засели в небольшом укреплении, расположенном на горе напротив городка. Тогда он отправил отряды солдат поближе к тому укреплению, чтобы начать наступление на тех, кто находился в [укреплении], а мусульман и милицию он направил к окрестностям городка, чтобы они окружили их со всех сторон. Солдаты начали сражение с теми, кто находился в том укреплении, а милиция оцепила тот городок со всех сторон. Тут началось сражение с теми, кто находился в той крепости, да так что в таких случаях [обычно] говорят «разгорелся жаркий бой», однако они не смогли сломить мюридов.

 Из тех, кто находился в той крепости: испытанный храбрец, Ника-кади Цудахарский, который трижды выступил против них и возвращался обратно [в крепость] без каких либо ранений; также против них из крепости делал вылазку наш благовоспитанный ученик Саджид Хаджалмахинский (ал-Хаджал ал-Макийу), сражался с ними и не обернул спину, пока не пал мучеником; также оттуда против них выступили набожный и благочестивый хаджий Газимухаммад — хаджалмахинский муэдзин и истинный ученый Хаджияв, сын совершенного ученого Дибир-хаджиява Гонохского (ал-Гунухи). Последний вернулся раненым, и не умер при этом. В той крепости также был ранен храбрец Джават-хан Телетлинский, сын Муртадаали. Он умер уже в Согратле, после его взятия. Кроме них в том сражении мученически пало много героев.

 Из тех, кто в то время находился в крепости, был и наш брат ученый Мирзамухаммад Телетлинский. В ту ночь, когда сгустился мрак, мюриды находившиеся в крепости попросили тех, кто находился в городке Согратль отправить к ним людей на подмогу чтобы сражаться вместе с ними против неверных. Но никто не явился. Тогда они решили выйти оттуда и сразиться с неверными в самом Согратле. [Тогда] они вышли и напали на русских. Навязав им бой, они обратили их в бегство и нанесли большой урон. Поговаривали даже, что при этом солдаты от сильного перепуга бросали свои ружья. [Мюриды] оставили то укрепление, а сами перебежали в городок Согратль. В тот день там находилось из мухаджиров примерно триста [человек]. Тогда же там находились двое храбрецов-хаджиев: Алибек и Умма Мичигичские. Затем, на утро после той ночи, отряды мусульман, бывшие на стороне неверных, двинулись на мюридов. Они приблизились к городку со всех сторон(35). С верхней части со своими отрядами Мухаммад Гоцинский вместе с Дибиром Аварским и Парзулавом Чиркеевским; с нижней стороны Мамалав Чохский вместе с милицией. Тогда содрогнулись жители Согратля и мнения их разделились. Они решили заключить мир с русскими. Войска неверных, окружавшие их, узнав об их намерении, согласились с ним. Тогда глашатай провозгласил: «О люди! /8/ Выходите!». Все те, кто находился в городке, явились к ним, за исключением некоторых мухаджиров, которые оставались в двух укреплениях в верхней части городка.

 Наутро той ночи оттуда сбежал благочестивый аскет Алибек-хаджияв Мичигичский. Убегая, он был замечен перед городком, подходящим к большому озеру, расположенному напротив него. После этого ни один человек из тех военных его уже не видел, хотя они подстерегали его и всех кто находился в городке со всех сторон и у большинства тропинок. Вероятно, он сумел скрыться при помощи своих познаний в религии, подобно господину суфиев Абу ал-Касиму ал-Джунайди, которого повели на казнь, как это описывается в его истории. Обратись к ней.

 В тот день к Мухаммаду Гоцинскому явились с просьбой о пощаде их имам хаджий Мухаммад, Ника-кади Цудахарский и хаджий Хамзат Телетлинский вместе со своими соратниками. Также группами явились все мухаджиры и сами согратлинцы, находившиеся там, за исключением некоторых мухаджиров, которые вместе с хаджием Умма оставались в тех двух укреплениях. Они продолжали оказывать отчаянное сопротивление до середины ночи, будучи осаждеными в тех крепостях. Храбрец Умма был ранен в плечо. Сын его также получил смертельную рану. Часть мухаджиров сбежала оттуда, а остальные сдались в руки частей неверных, выступивших против них. Тогда же были арестованы Умма-хаджияв вместе с сыном, а также остававшиеся с ними мухаджиры.

В ту ночь согратлинцы, находившиеся в городке, выдавая себя за мюридов, прилагали усилия, чтобы сразиться с ними и арестовать их. Рассказывали даже, что человеком ранившим хаджия Умму и его сына, был согратлинец, являвшийся их мюридом. В числе тех, кто спасся в ту ночь из одной их двух укреплений, был Хаджиали Салтинский и часть мухаджиров. После взятия городка, согратлинцы арестовали всех, кого они находили в своем селении из числа мухаджиров и передали их в руки русских. Затем неверные арестовали семерых согратлинцев из числа тех, кто возглавлял совет (машвара) той смуты (гавга). Это: наш брат истинный ученый Абдулла, обладатель прозорливости и благодати для всякого ученика; наш брат ученый Абдулхалим; проницательный, совершенный [ученый], провозглашенный имамом хаджий Мухаммад; ученый Мухаммад, сын Ахмад-кади; их кадий Махди-Мухаммад; и настоящий храбрец Умар, сын Лабазана. Также они арестовали около двух третей согратлинцев вместе с их семьями.

В этот день был арестован накшбандийский шейх Абдуррахман Согратлинский. Его принесли к генералу Меликову на [ложе, сделанном] наподобие деревянной лестницы, и представили перед ним. Он не смягчил слово перед [генералом] и вверил все свои дела Всевышнему Аллаху, по своему обыкновению. Затем его передали в руки переводчика Абдулкахира Казанищенского (ал-Газаниши) по его, [последнего] просьбе. Сперва его отправили в Гуниб, а оттуда в Казанище, чтобы он поселился в доме [Абдулкахира] и пребывал там в наилучшем состоянии. Это забота со стороны вершащего Владыки. Затем остальных не стали арестовывать, а выдворили из городка, а его сожгли дотла. И самое удивительное из того, что мы увидели, это как их соборная мечеть была поднята на воздух, когда подложили под нее четыре мерки пороха. Тогда мы испугались за себя, что наш облик будет изменен [наподобие какого-либо животного](36) и что земля разверзнется [под нами]. И это [все] предопределение [Аллаха] Владыки и Господствующего.

Ранее, за день или два до овладения городком Согратль, силами русских прибывших с Ботлиха и Хунзаха был взят городок Телетль. С ними вместе был /9/ генерал из крепости Владикавказ (Бурав), а также отряды мусульман из Аварского округа (вилайат), Андых-Батлуха(37) и других. Они арестовали там много мужчин вместе с их семьями и разграбили их имущество. В числе тех, кто был арестован, оказался Муртадаали Телетлинский. Также они заключили под стражу много мужчин из жителей Куяда: примерно шестьдесят человек, тридцать из которых [были арестованы] вместе со своими семьями, а остальные без семей. Имущество их было также захвачено. Кроме того были сожжены жилища каждого кто переселился (совершил хиджру) в Согратль, с какого бы селения он ни был.

Далее, после окончательного взятия и сожжения Согратля и пленения его мужчин и женщин, генерал Меликов вместе со своими войсками и захватив с собой арестованных, направился в Гуниб (Хубитль) и находился там длительное время. В округах и городах разных округов Дагестана им были схвачены и арестованы очень многие мужчины вместе со своими семьями и без них. Даже в городке Ахты (Ахти), Сюрги (Сирха), Табасаран и Мичигич. Все они были впоследствии отправлены в крепости Шура и Дербент, а мухаджиры из Мичигича были отправлены в крепость Владикавказ (Бурав) к ее управляющему. Оттуда их [сослали] в Сибирь, за исключением примерно двадцати человек, которых продолжали держать под арестом в Хубитле. Из них пятнадцать человек повесили на площадке Саланиб (Салануб)(38). В их числе: Муртадаали Телетлинский; ученый, устанавливающий истины Хамзат Телетлинский; кадий Гунибского окружного народного суда (махкама Хубитль) Абдуллах Цулдинский; благочестивый храбрец и наш проницательный брат Ника-кади Цудахарский; три луноподобных согратлинца — хаджий Абдуллах, хаджий Абдулхалим и хаджий Мухаммад, сын Абдуррахмана Согратлинского; Аббас-паша Ансалтинский (ал-Ансалти); эмир Абдулмаджид Кумухский; Малдай (Налда) Багиклинский (ал-Бахрики); Умар, сын Лабазана Согратлинский. Оставшиеся из тех двадцати, после повешения этих вышеупомянутых пятнадцати человек, были сосланы в Сибирь.

На их казни присутствовало много людей из селений Дагестана. С каждого селения по два или три человека. Русское начальство [умышлено] собрали их, чтобы они посмотрели на повешенных и тем самым воздержались от совершения подобных поступков [в последующем]. Также там присутствовало начальство русских, и их войска. Говорят, начальники [русских] плакали, когда правоверных привели для повешения.

Приложение: Князь Орбелиани, будучи начальником в Гунибе (Хубитль) рассказал нам, что за один раз арестовал из знати Казикумухского округа тысяча двести человек и отправил их в Шуринскую крепость. Неверные арестовали в селении Салта около сотни мужчин и женщин, как и в остальных селениях. Они держали их в Хубитле несколько дней. Они пребывали в крайней тревоге и были лишены земного приволья, так что даже враги и противники проявляли к ним свое сочувствие и оплакивали их. Затем [русские] отправили их группами в крепость Шуру, а оттуда в Сибирь. Среди сосланных были и благочестивые ученые, и богомольные паломники. А сколько же родителей разлучилось в тюрьмах со своими чадами, мужей со своими женами, братьев со своими братьями.

После арестов, жители селений расположенных вокруг Гуниба, были отягощены принуждением к доставке дров, сена и овса в Хубитль для [довольствия] солдат и их лошадей. А впоследствии, выводом их на строительство государственных (пачалихийа) дорог, до такой степени, что они стали завидовать мертвым, желать смерти и предпочитать её жизни. Какое огромное горе, что совершилось с этим краем, подобном которому мы слышали только лишь о [происшедшем] с адитами и самудянами или с народами колодца(39).

Я думаю, что причина тому распространение ереси и пороков, а также всеобщее потворство тем глупцам, которых именуют начальниками (хукама). Всевышний Аллах больше ведает о делах обитателей земных и небесных.

После этого в руки к русским попало большинство, а то и все, кто сбежал /10/ из Согратля, за исключением хаджия Али-бека Мичигичского, который неведомо где скрылся и никто не знал, попал ли он в руки неверных или же нет. Некоторые предались к ним в руки сами, а некоторые были арестованы наибами. Никто из [мюридов], сбежавших в сторону Стамбула (Исламбул) не смог спастись, кроме нашего брата хаджия Абдулкарима Дженгутаевского. Он же сумел сбежать из Дженгутая (Джункут) на рассвете того дня когда за ним явились слуги генерала, чтобы арестовать его. Однако он спасся от них, и долгое время не было известно где он скрывается, и люди пребывали в растерянности насчет него. Спустя некоторое время от него пришло письмо, где он сообщал о том что [благополучно] добрался до Стамбула. Прожив там некоторое время, он умер. Да смилуется над ним Всевышний Аллах!

Увидев то, как войска неверных совершали [злобные] нападки на шейха Абдурахмана Согратлинского, я сильно расстроился. И про него я сочинил такие слова одиннадцатого шавваля этого 1294 года(40) в комнате принадлежащей нашему брату ученому, устанавливающему истины Мухаммаду Дженгутаевскому, чтобы это стало назиданием на будущее:

«Воздавая хвалу Аллаху, я хочу начать свою речь, он Господь Великий.

Нерадивый бедняк начинает изложение слов о великих бедствиях,

Охвативших все народы из-за злосчастья заблудших людей.

Они творили бесчестия среди нас и опорочили благочестивого и благородного шейха,

Являющегося ученым во всех науках и морем на дне, которого [кроются] жемчуга,

А также он уполномоченный (ма’зун) шейхов и известен тем, что одарен сокровенными познаниями.

[Однако] Господу, [создателю] сущего, ведомы все их козни и стремление сблизиться с Ним,

И Он убережет благочестивого и богобоязненного раба от коварства гордецов.

Потрясает и глубоко впечатляет то, что совершают те, кто чинит расправу,

И с каким лицом они встретят [Пророка] увещевающего и несущего благую весть тем, кто питает надежду.

[Только лишь] нажитое добро будет ли достаточным, для того чтобы пройти по мосту Сират,

Добро, которое бесполезно в мире ином.

Разве не передали им изречение [Пророка, гласящее] о том, что человек будет воскрешен вместе с товарищем, которого тот предпочел.

И что мученик, павший в бою пребывает [вечно] живым, а кровь творящего бесчинства остается неотомщенной.

У сатаны (тагут) есть приспешники, именуемые врагами [Аллаха] Всемогущего и Дарующего блага.

[Я] узник печали и скорбящий, и помощь Твоя, предмет [моих] забот.

Ради пророков и благородных сподвижников, [а также] тех, кто обладает почетными степенями, [Ты] убереги своего любимца».

После того, как затихла смута, ослабла наука и алимы, и окрепло использование /11/ адата и [позиции] её ревнителей. Все люди склонились на сторону русских и опустив головы подчинились им. [Народ] утвердил их сборники [кодексов], и начал выносить решение согласно им, отбросив речь Всемогущего [Аллаха]. Приумножился произвол чиновников над неимущими и бедняками, и впали они в растерянность, подобно пленникам. Как же такому не быть, если ученые сблизились со знатью и чиновниками для стяжания [мирского] добра. Возможно, это один из признаков малого Судного дня или же предпосылок больших испытаний (Йавм ал-Кийама), согласно тому, что передается со слов Господина [всех] посланников о том, что произойдет в конце времен. «Воистину, мы принадлежим Аллаху, и, поистине, к Нему мы и вернемся»(41) и на это надеемся. «Решение же принадлежит [только] Аллаху, Высокому, Великому»(42), и Он властен над всем сущим. Да убережет нас Всевышний от зла наших [низменных желаний] и зол [исходящих] от наших порочных поступков и слов!

Затем, увидев, то, как знатные из людей следуют повелениям науськивающего и [сатаны] сбегающего [при упоминании имени Аллаха], а также то, как они облачились в образ его приспешников, сбивая с толку, я с сетованием и трепетом обратился к Всевышнему Творцу. [Тут я] воспел такие слова [обращенные] к тем, кто отвернулся [от шариата] и может быть это будет подытоживанием пройденного и полезным приложением в дополнение ко всему [сказанному]:

«Я жалуюсь Всевышнему на жестокость времени, безнравственность людей порочных, вероломных.

Распространилось несчастье от последователей сатаны и от их злодейских поступков появились несправедливость и невзгоды.

Благородные оказались в плену и [на их долю выпали] великое унижение и лишения.

Светоч познаний сошел с нашего горизонта, распространилась [повсюду] безнравственность и [всякий] заключенный [пребывает в лишениях].

Что стало с достойными, [которые теперь] стали руководствоваться обычаями, [ведь] не подобает рабу ослушаться Господа.

Порочность проявилась в народе и как же прочно утвердилась она среди них.

[Весь] народ и стар и млад, пребывают в забвении(43) [Всевышнего].

Они не знают своего Господа и не мудрено, ведь ими управляют люди полусонные(44).

Разнузданность нравов стала [показательным] символом их притворства, а пороки и насилие предметом их гордости.

Господь мой! Поистине возобладали [низменные] страсти и [это] не заботит их.

Их сердца(45) растеряли познание Всевышнего(46). Господь мой!

На Твое снисхождение надеется [Твой] раб, ведь Ты господь всего сущего, Милостивейший, Владыка трона(47)».

Переписан этот очерк о дагестанских событиях, принадлежащий шейху, ученому, устанавливающему истины…/имя старательно зачеркнуто/… известному по своему почерку, без сомнения, 24 зу-л-каада 1353 [года](48).

 

Абдуллах, несмотря на то, что я переписал этот очерк я не взялся исправлять и дополнять его, потому что моя жизнь подобно нитке пущенной по воздуху, которую уносит ветер куда пожелает, и из-за того, что это отнимет много времени, ведь ты понимаешь малое из многого.

Воистину Всевышний Аллах Всезнающий и Всевидящий!

Конец текста.

ПРИМЕЧАНИЯ И ЛИТЕРАТУРА

(1) Канчавели Н.Г. Падение Дагестана и Чечни вследствие подстрекательства османов в 1294/1877г. // «Мравалтави». Историко-филологические исследования. Тбилиси, 1975. Т. IV. С.126-129; Канчавели Н.Г. Падение Дагестана и Чечни вследствие подстрекательства османов в 1294 г. // «Мравалтави». Историко-филологические исследования. Тбилиси, 1985. Т. XI. С. 230-253; Гусейханов С.М., Мусаев М.А. Абдурахман из Газикумуха: «Падение Дагестана и Чечни вследствие подстрекательства османов в 1877 году» (предисловие, текст, перевод, комментарии) // Дагестанский востоковедческий сборник. Махачкала, 2008. Выпуск №1. С. 52-66; Мусаев М.А., Шехмагомедов М.Г. Сочинение Абдурахмана из Газикумуха «Падение Дагестана и Чечни вследствие подстрекательства османов в 1294 году» в редакции 1884 года // Вестник Дагестанского НЦ. 2011, №43. С.  72-78.

(2) Омаров Х.А. Воспоминания Абдуразака Согратлинского о восстании 1877 г. // Изучение истории и культуры Дагестана: археографический аспект. Сборник статей. Махачкала, 1988. С. 88-100; Абдуразак Согратлинский. История Имамата 1877 года и восстания на территории Дагестана // Айтберов Т.М., Дадаев Ю.У., Омаров Х.А. Восстания дагестанцев и чеченцев в послешамилевскую эпоху и Имамат 1877 года. Махачкала, 2001. С. 168-197.

(3) Алкадари, Мирза Гасан-Эфенди сын Гаджи Абдулла-Эфенди Дагестани. Асари-Дагестан (Исторические сведения о Дагестане) / Перевод и примечания Али Гасанова. Махачкала, 1929.

(4) Хайдарбек Геничутлинский. Историко-биографические и исторические очерки / Пер. с арабского Айтберова Т.М. Махачкала, 1992. С.108-114.

(5) Айтберов Т.М., Дадаев Ю.У., Омаров Х.А. Восстания дагестанцев и чеченцев в послешамилевскую эпоху и Имамат 1877 года. Махачкала, 2001. С. 15.

(6) Там же. С. 13-14.

(7) Оразаев Г.М-Р. Историк-востоковед А.И. Тамай: жизнь и научное творчество // Научная конференция, посвященная 110-летию со дня рождения известного историка-востоковеда Абдуллы Тамая. Махачкала, 24 апреля 2007 г.

(8) РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 356.

(9) Хайдарбек Геничутлинский. Указ. соч. С.114. Текст, выделенный нами курсивом, имеется в рукописи, но по неизвестным причинам был упущен издателями исторического сочинения.

(10) Крачковский И.Ю. Арабская рукопись воспоминаний о Шамиле // Избранные сочинения. Т. VI. М.–Л., 1960. С. 599; Гаджиев В.Г. Абдурахман и его воспоминания // Из истории дореволюционного Дагестана. Махачкала, 1976. С. 129-130.

(11) Здесь и далее: номер страницы рукописи.

(12) 1294 год хиджры начался 15 января 1877 года по григорианскому календарю.

(13) В тексте для передачи несвойственного для арабского языка звука «ч» использована шестая буква арабского алфавита «ﺡ» (х̣а̄’/ [ħ]) с тремя точками внизу, традиционно использовавшая в дагестанском варианте аджама.

(14) Хасав-Юрт — административный центр одноименного округа Терской области, ныне г. Хасавюрт Республики Дагестан (далее: РД).

(15) Гумбетовское наибство Андийского округа Дагестанской области.

(16) Здесь: переселение мусульман на территорию, где действуют законы шариата.

(17) Буквально: Верхнее Бурти – аварское название одной из исторических областей Чечни – Чеберлоя.

(18) Селение Данух – ныне в Гумбетовском районе Республики Дагестана (далее РД); сс. Артлух, Буртунай и Алмак – в Казбековском районе РД; жителей с. Сивух в 1944 г. переселили из Гумбетовского района в Ножай-Юртовский район Чечено-Ингушской АССР, а в 1958 г. в Хасавюртовский район РД, где ныне расположен населенный пункт с аналогичным названием.

(19) Коран (7:119). Здесь и далее переводы айатов Корана М.-Н. О. Османова. Айат цитируется неточно. Слово صاغرين заменено на خاسرين, являющееся синонимом.

(20) Сокр. от Темир-Хан-Шура – столица Дагестанской области Российской империи. Ныне г. Буйнакск.

(21) Здесь и далее, для передачи несвойственного для арабского языка звука «ц» использована десятая буква арабского алфавита «ر» (ра̄’/ [r]) с тремя точками вверху, традиционно использовавшая в дагестанском варианте аджама.

(22) Ныне в составе Терутлинской сельской администрации Цунтинского района РД. В русских дореволюционных документах было известно как с. Асахо.

(23) Ля илляха илля-Ллах!

(24) Начался 11 июля 1877 года по григорианскому календарю.

(25) ал-Бутлхи (ал-Булъхи). В тексте для передачи несвойственного для арабского языка звука «лъ» использована 23 буква арабского алфавита «ل» (ля̄м/ [l]) с тремя точками внизу, традиционно использовавшая в дагестанском варианте аджама.

(26) Соответствует 8-му сентября 1877 года по григорианскому календарю

(27) Хубитль ныне называется селение Гуниб, являющееся центром одноименного района РД. В XIX - первой половине XX вв. местные жители в разговорной речи отличали с. Гуниб, которое расположено на горе Гуниб (ныне там развалины «Верхнего Гуниба»), и с. Хубитль, которое ныне называется с. Гуниб.

(28) Место отдыха и смены почтовых лошадей на дороге Темир-Хан-Шура — Гуниб, недалеко от Георгиевского моста. Ныне там развалины.

(29) Милицейские формирования из жителей соответствующих наибств Дагестанской области.

(30) Недалеко от с. Кутиша, ныне Левашинского района РД.

(31) Месяц шавваль 1294 год хиджры начался 8 октября 1877 года по григорианскому календарю.

(32) По григорианскому календарю соответствует 18 октября.

(33) О войске Абраха смотрите в 105-й суре Коране. В соответствии с толкованиями в тафсирах, Абраха является реальной исторической личностью, чье войско было разгромлено при попытке захватить Каабу (См.: Свет Священного Корана: Разъяснения и толкования. Том II. Санкт-Петербург: Фонд исследований исламской культуры, 2008. 432 с. URL: http://e-q.narod.ru/eq/lite/59.htm#105 (дата обращения 17.06.2009).

(34) Название союза общин нескольких селений бывшего Мехтулинского ханства.

(35) В тексте: «с четырех сторон и шести окраин».

(36) См. толкование в тафсирах 67 айата 36 суры Корана.

(37) Батлухское наибство Аварского округа.

(38) Местность на территории ругуджинской общины, на берегу реки Кара-Койсу рядом с Гунибом.

(39) Адиты – древний народ, проживавший в Хадрамауте на территории современного Йемена, потомки пророка Нуха (Ноя). Были уничтожены ураганным ветром, который бушевал над ними в течение семи ночей и восьми дней без перерыва; Самуд (самудяне) — Один из «коренных», исчезнувших народов Аравии, уничтоженный Аллахом за свои прегрешения — отказ следовать увещеваниям и запретам посланного к ним пророка Салиха; Асхаб ал-Ухдуд (народ колодца/рва) — в исламе «те, кто у рва». В Коране (85:4-7) говорится: «Да сгинут губители [невинных] возле рва — [губители], которым [был уготован] огонь пылающий, в тот самый миг, когда они собрались возле этого [т. е. пылающего рва], радуясь тому, что они творят с верующими». Коранический сюжет связывают с казнью йеменским царем-иудеем Зу Нувасом христиан г. Наджрана, когда последних сжигали в специально вырытом рву, а также с погребением в колодце мусульман, павших в битве при Бадре.

(40) Соответствует 18 октября 1877 года по григорианскому календарю.

(41) Коран (2:156).

(42) Коран (40:12).

(43) Слово объясняется на полях на кумыкском языке: «им является беспечный человек».

(44) Слово «полусонные» объясняется на полях арабским же синонимом.

(45) Слово «сердца» объясняется на полях арабским же синонимом.

(46) На полях приписка: «И великим бедствием охвачен Дагестан». Подразумевается, что можно использовать любой из двух приведенных байтов.

(47) К словосочетанию «Милостивейший, Владыка трона», на полях дается альтернативный вариант «[Милостивейший], без сомнения».

(48) Соответствует 27 февраля 1935 года по григорианскому календарю.

____________


Текст воспроизведен по изданию:
Шехмагомедов М. Г., Мусаев М. А. «Очерк о событиях в Дагестане в 1294 году» Али-кади Салтинского: предисловие, перевод, примечания // Дагестанский востоковедческий сборник. Вып. 2. Махачкала, 2011. С. 153-165.

© Текст: Абдурахман из Газикумуха
© Перевод с арабского языка, предисловие, комментарии: М. А. Мусаев, М. Г. Шехмагомедов
© Сетевая версия — A.U.L. 04.2012. kavkazdoc.me