ФОН Прозрачный Новая книга Старая книга Древняя книга
kavkazdoc.me/Материалы из русских журналов XIX–XX вв./Абрамов Г. «Несколько исторических сведений о гребенских и терских казаках»

Военный сборник, 1877, № 6

Несколько исторических сведений о гребенских и терских казаках.

В приказе по военному ведомству, от 24-го марта 1874 года, объявлено Высочайшее повеление о старшинстве кубанского и терского казачьих войск, и входящих в состав их конных полков. Старшинство терскому казачьему войску и кизляро-гребенскому полку назначено с 1577 года, т. е. со времени построения терским воеводою Лукьяном Новосильцевым города Терки, на р. Тереке, близ устья Сунжи. Таким образом, в настоящем 1877 году терское казачье войско оканчивает трехсот-летний период своего существования. В виду этого, считаем не лишним сказать несколько слов собственно о происхождении гребенских и терских казаков, положивших основание нынешнему терскому казачьему войску, в надежде, что соображения наши, по некоторым, не вполне еще ясным вопросам, относительно этих казаков, будут приняты во внимание при составлении ожидаемого исторического обзора терского войска.

Гребенские и терские казаки принадлежат к велико-русскому казачеству, которое, как известно, разделялось в прежнее время на казаков вольных, появившихся на окраинах России самопроизвольно и действовавших, большею частью, по своему усмотрению, и на казаков городовых, подчинявшихся местным правительственным властям. На Кавказе также являются казаки вольные, — гребенские, и казаки городовые, — терские. Предания о происхождении гребенских казаков весьма немногочисленны. К числу их можно отнести сказание, взятое из древней летописи и высеченное на камне, при образе Гребневской Божией Матери, находящемся в Москве, на Лубянке, в которой говорится, что великий князь Дмитрий Донской, после куликовской битвы его с Мамаем, принял в дар этот образ от казаков, поселенных в верховьях Дона в двух городках: Гребни и Сиротине, и что казаков этих великий князь всегда жаловал за их великую храбрость. Потом есть еще сведение, что гребенские казаки, до появления их на Кавказе, были в Перми; но когда и сколько времени — не известно. (Соч. Дебу о Кавказской линии). [273]

Движение наше на Кавказ, во второй половине XVI столетия, застает гребенских казаков там уже поселенными на правой стороне Терека, в соседстве, с южной стороны с чеченцами, а с западной — с черкесами. При том положении, в каком они находились там в царствование Иоанна Грозного и после в продолжении столетий, видно, что они жили с своими соседями мирно.

Не смотря на то, что у казаков было не более пяти городков, они были обеспечены в своей безопасности тем, что многочисленное чеченское племя, занимавшее пространство от верхнего Терека до Андийского Койсу, находилось на самой низкой степени развития и, по отсутствию в среде его князей и других предводителей, раздроблялось на самые мелкие, независимые одна от другой общины и вовсе не было воинственно. Черкесские князья, искавшие покровительства России, с первого же времени сделались союзниками казаков и пользовались их помощью в борьбе с шамхалом Тарковским. С прибытием русских войск на Кавказ и с учреждением там терского воеводства, гребенские казаки или сопровождают наши войска, или исполняют особо возложенные на них обязанности, оставаясь независимыми лишь во внутреннем управлении.

Первая посылка русских войск на Кавказ была сделана в 1559 году Иоанном Грозным, по просьбе кабардинских князей, для наказания шамхала Тарковского, за его неприязненные отношения к черкесам (Степенная книга, т. 2, стр. 295). Затем, в 1563 году посланы были туда же, под начальством Григория Плещеева, 500 стрельцов и 500 казаков для защиты князя Темрюка от отпавших от него черкесов, а в 1568 году, под начальством князя Андрея Бабичева и Петра Протасьева, была снаряжена экспедиция во владения того же князя Темрюка уже в более значительных размерах: с пушками, пищалями и с плотниками для городового дела (Александровская летопись). На этот раз во владениях князя Темрюка был поставлен город, который, впрочем, просуществовал только до 1571 года и, затем, по настоянию турецкого Султана Селима, Иоанн Грозный согласился его упразднить (Истор. Карамзина, т. X, примечание 336 и 338). Но в 1577 году, также по просьбе кабардинских князей, был послан туда воевода Лукьян Новосильцев, который снова поставил город на Тереке, не далеко от устья Сунжи, которому дано было название Терки. По рассказу Лукьяна Новосильцева, сделанному им императору Рудольфу II, к которому он был послан в следующем 1578 году, еще до прибытия его на Терек, турецкие войска вторглись за Сулак, во владения Персии, заняли там города [274] Шемаху и Темирхан и, оставив в них гарнизоны, возвратились назад. «И кизилбашский шах собрався под свои городы пришод и те свои городы облег многою силою. И турецкий салтан писал к крымскому к Мегмет-Гирею царю, чтоб Мегмет-Гирей царь шол в Кизилбаши, к турским людем на помощь, со всею крымскою ордою, и крымский Мегмет-Гирей царь сам в Кизилбаши не пошол, а послал брата своего Калгу-Алды-Гирея царевича со многою ратью; а как крымский царевич…  шол своею ратью мимо государя нашего город Терку и лез (?) Сунчю реку, у горячего колодезя, а с ним было ратных людей полтретьядцать тысечь, и прислал ко мне, государеву воеводе, в Терку прошати у меня дороги и казаков бы мне государевых в то время велети уняти, чтоб им Сунчю реку от терских казаков перелезти здорово. И как крымский Алды-Гирей царевич перелезши Терку реку сошолся с кизилбашским и кизилбашские люди его побили, и Калгу-Алды-Гирея царевича взяли жива и которые люди крымского с того дела утекли и пошли назад и перелезли Сунчю реку далече от терского города, и нам про них случилась весть, что они чрез Терку перелезли безвестно, а с ними было тысечь с десять. И аз их дошод, с Божьею помощью и государевым счастьем, тех людей побил на голову и лошади их отогнал». (Памятники дипломатических сношений древней России, т. I, стр. 941).

Прямой путь крымским войскам, следовавшим в персидские владения и обратно, лежал по левой стороне Терека, мимо самого города Терки. Переправа через эту реку предстояла тогда у нынешней станицы Шелковской, т. е. ниже впадения Сунжи в Терек; но в этом месте переправа без мостов невозможна. А потому крымцам необходимо было переправляться через означенные реки несколько выше соединения их, где весною и осенью есть броды. Поэтому и Лукьян Новосильцев в рассказе своем упоминает о переправе через Терек или через Сунжу безразлично, считая обе переправы как бы за одну.

После рассказа воеводы Новосильцева является вопрос, кто были терские казаки, которых опасался Калга-Алды-Гирей и об «унятии» которых просил воеводу Новосильцева? Под названием терских впоследствии стали известны те казаки, которые поселены были в низовьях Терека уже при втором городе, о котором будет сказана ниже. А потому нет сомнения, что Новосильцев назвал терскими казаками гребенских, которых он застал на месте уже поселенными, и которые только и могли быть известны крымцам, встречавшим их здесь прежде. Это подтверждает и Иосиф Дебу в сочинении своем [275] о Кавказской лини (изданном в 1829 году), в котором он прямо говорит, что первый город, построенный русскими на Тереке, занимали гребенские казаки.

Из сказанного видно, что все действия наши на Тереке происходили до сего времени в интересах кабардинских князей, и города ставились по их указанию, без соображения с возможностью и удобством постоянного с ними сообщения. Город Терки, поставленный Лукьяном Новосильцевым, находился от берега Каспийского моря, где могли приставать наши суда, более ста верст, а потому единственно возможное тогда сообщение с ним через Астрахань представлялось крайне затруднительным, особенно при не расположении к нам кумыков, занимавших пространство между Сулаком и Тереком. Поэтому понятно, что его надо было оставить на попечение гребенских казаков, а войска, присланные из России, отозвать назад и подумать о выборе другого места для города, который бы соответствовал дальнейшим видам России.

Действительно, в 1586 году был возведен новый город того же названия (Терки), в низовьях Терека, всего в пятнадцати верстах от моря, который и оставался резиденциею терских воевод и опорным пунктом для последовавших затем с нашей стороны действий против шамхала Тарковского. По присвоении этому новому городу названия Терки, первый, построенный Новосильцевым, стали называть Суншиным городищем, или старым городищем, или, для большей ясности, назывался: один — Усть-Суюнчи, а другой — Усть-Терки (История Карамзина, том X, примеч. 118, кн. Большого Чертежа). Гребенские казаки до сих пор называют городищем крепостной вал, находящейся на почтовой дороге между станицами Щедринскою и Шелковскою, в пятнадцати верстах от устья Сунжи.

В распоряжении терских воевод находились терские казаки, поселенные слободами в окрестностях города Терки, а также стрельцы и боярские дети; впоследствии же составлена была еще постоянная милиция из горцев, под названием «Терского княжества». Название это было присвоено ей потому вероятно, что для командования ею всегда назначался почетнейший из местных князей, которые искали такого назначения (Полное Собр. Зак.).

Постройка городов на Тереке и учреждение терского воеводства не могли не возбудить неудовольствия Крыма и Турции, видевших в этом препятствие к свободному сообщению с шамхалом Тарковским и к вторжению в Персию с северной стороны Кавказа. А потому, в 1591 году, крымский хан Казы-Гирей писал к царю Борису [276] Годунову, что «из Азова в Дербент людям его проходу нет. Русские казаки, которые на Тереке живут, на переправах и топких местах на них нападают». Один из князей крымских говорил послу нашему Бибикову: «Зачем государь ваш много городов ставит на Украинах — на Тереке, на Волге и около Крыма?» На это Бибиков отвечал, что «в земле государевой людей умножилось; взяла теснота. Государь сильный, для того и города ставит». В 1592 году крымский хан прислал в Москву гонца с требованием от себя и от имени султана турецкого, чтобы сведены были терские и донские казаки. Дьяк Андрей Щелкалов отвечал на это гонцу: «Это дело не статочное. Терского города государю нашему не снимывать. Терский город поставил государь в своей вотчине» (История Соловьева, том VII, стр. 346, 347 и 353).

Не смотря на эти протесты, из города Терки было сделано несколько экспедиций во владения шамхала Тарковского, под начальством терских воевод: князя Засекина — в 1590 году, князя Хворостинина — в 1594 и Бутурлина и Плещеева — в 1604 году. Хотя войска наши доходили до резиденции шамхала и некоторое время занимали его владения, но каждый раз должны были отступать, вследствие своей малочисленности, в сравнении со скопищами горцев и с войсками, являвшимися на помощь шамхалу из Персии. Особенно несчастны были две последние экспедиции, причем, кроме весьма значительной с нашей стороны потери, убиты были сам воевода Бутурлин и сын его. Кроме малочисленности наших войск, причина неудачи заключалась еще в том, что князь Александр кахетинский, по настоянию которого была сделана последняя экспедиция, не явился с обещанным им войском, и что, не смотря на обязательства шамхала Тарковского дать воеводе Бутурлину с войском его свободный пропуск на Терек, условие это было вероломно нарушено кумыками и другими горцами, напавшими при отступлении на Бутурлина нечаянно, в значительных силах.

После этого, действия наши на Кавказе против шамхала прекратились надолго, вследствие появления в России самозванцев и общего движения, охватившего в то время всю Россию. Тогда терские казаки заявили себя сначала тем, что, избрав из среды своей молодого казака Илейку Муромца и назвав его царевичем Петром, отправились с ним через Каспийское море и далее по Волге, в Москву, для возведения его на царство, вместо первого Лжедимитрия и дошли уже до Тулы, но там встретили гонца из Москвы, от которого узнали, что Гришка Отрепьев уже убит. Можно полагать, что [277] избрание лжецаревича и следование с ним в Москву сделано было терскими казаками по заказу из Москвы. Казак Илейка Муромец, между прочим, при допросе показал, что терский воевода не дозволил казакам собираться в городе для выбора царевича и потому они, в числе около 300 человек, отправились в море, на остров, причем воевода беспокоился о том, что, за отъездом всех казаков, город Терки останется беззащитным. Подъезжая к Астрахани, казаки остановились с намерением пограбить, но их к этому не допустили.

После некоторых странствований, терские казаки вернулись на свое место и в 1614 году были посланы из Терки с стрелецким головою Хохловым в Астрахань, для действий против самозванца Ивана Заруцкого с Мариною Мнишек. В донесении своем из Астрахани к терским воеводам, князю Одоевскому и Головину, Хохлов писал, что он «с терскими атаманами и казаками и с другими терскими же ратными людьми, а также с астраханскими, Государю Царю и великому князю Михаилу Федоровичу крест целовали на том, чтобы великому Государю служити и прямити и добра во всем хотети». Рассказав потом о мерах, какие были приняты им на суше и на море, к поимке Заруцкого, голова Хохлов доносил, что он нанес воровским казакам, остававшимся на стороне Заруцкого, решительное поражение, захватив многих из них в плен; сам же Заруцкий с Мариною и с сыном их бежали на Урал, куда и он отправился для преследования. (Акты археографической комиссии, изд. 1841 года, т. III).

В переписке терских воевод за все смутное время в России ничего не говорится о гребенских казаках, которые, как видно, оставались безучастными к общему движению внутри России, и только в 1651 году терским воеводам, князю Михайле Щетинину и Ивану Алябьеву, поручено было послать от себя стрелецкого голову с служилыми людьми на р. Сунжу, и там, вместе с казаками гребенскими, обсудить, где более удобно поставить стоялый острог, на старом ли городище, находящемся в 15-ти верстах от впадения Сунжи в Терек, или при самых устьях Сунжи; а в 1653 году астраханский воевода князь Пронский сообщил терским воеводам, Волынскому и Шапилову, что в грамоте Государя и великого князя Алексея Михайловича, в 25-й день июля, велено объявить черкесам, терским стрельцам и гребенским атаманам и казакам, которые в Сунженском остроге сидели во время нападения кумыков и персиян, а потом отступили в Терки и вывезли государеву казну, что [278] великий Государь за ту их службу и за осадное сиденье и за промысл милостиво их похваляет. (Акты археографической комиссии, изд. 1841 года, т. IV).

Сунженский острог, находившийся на левом берегу Терека, против устья Сунжи, гребенские казаки обозвали «капканчиком» и называют это место так до сего времени. Оно обозначается земляным валом, обросшим лесом.

Оставаясь за Тереком, гребенские казаки успели развести виноградные сады из лоз, вывезенных ими из Закавказья, с которым они были давно знакомы, зачастую заимствуя оттуда женщин, в которых ощущали недостаток. Без грузинок может быть они не так скоро справились бы и с виноградниками, по незнанию ухода за ними. Впрочем, нередки были случаи браков, венчальных или не венчальных, и с черкешенками. Гребенские казаки первые в России стали выделывать виноградное вино, которое, под названием «церковного», отправлялось через терских воевод в Москву к Государю Алексею Михайловичу. Как видно, казаки были вполне довольны своим тогдашним положением потому, что не соблазнились даже богатыми посулами Стеньки Разина и не пристали к тем партиям, которые, в виду их, двигались с Дону в Астрахань, по левому берегу Терека, как это известно из следственного дела о Стеньке Разине. Но обстоятельства, благоприятствовавшие мирным занятиям гребенских казаков в продолжении всего XVII столетия, наконец, изменились. Чеченцы, бывшие так долго в добрых отношениях с ними, подчиняясь влиянию Турции и Крыма, стали производить у них грабежи, а это само собою вызвало и со стороны казаков то же самое. Хотя в начале XVIII столетия общей вражды между ними еще не было, но нельзя было не предвидеть ее, а потому гребенские казаки, по распоряжению генерал-адмирала Апраксина, в 1711 году, были переселены на левую сторону Терека.

Не успели еще казаки обстроиться на вновь занятых ими местах, а виноградники и некоторый другие заведения оставались еще на правой стороне Терека, на местах прежнего их поселения, как должны были почти поголовно отправиться в дальний поход. В это время, Петр Великий, получив заманчивые сведения о землях на восточной стороне Каспийского моря и имея стремление к открытию новых путей в среднюю Азию и в Индию, снарядил, в 1716 году, экспедицию в Хиву, в составе 7,000 человек, в том числе 500 гребенских казаков, под начальством князя Бековича Черкаского, заблаговременно собравшего необходимые сведения об этом крае. [279] Экспедиция эта, как известно, окончилась полною неудачею. Из Хивы никто не вернулся, не исключая и самого князя Бековича. После этого, внимание Петра Великого было обращено на Кавказ и предпринята экспедиция, под личным его начальством, окончившаяся завоеванием западного берега Каспийского моря и постройкою в 1722 году на Аграхани (левый рукав Сулака) крепости св. Креста, куда переселены были и все казачьи слободы, находившиеся около города Терки, а вслед затем туда же были отправлены с Дона 1,000 казачьих семейств, из которых вместе с терскими казаками составилось Аграханское казачье войско. В том же 1722 году, в гребенские городки, ослабленные потерею в хивинской экспедиции и остававшиеся на Тереке, были переселены с Дона 500 семейств.

Занятие нашими войсками Аграханской линии продолжалось только до 1736 года, в котором, по настоянию Надир-шаха персидского, все города, взятые Петром Великим в Дагестане, были возвращены Персии, а поселения наши на Аграхани, вследствие чрезвычайной смертности, происходившей от болотных испарений и от необеспеченности в продовольствии, переведены обратно на Терек. Крепость св. Креста упразднена, а вместе с тем упразднен и город Терки, вследствие образовавшихся около него болот, а взамен их построена крепость Кизляр на Тереке же, в 70 верстах от моря. Аграханские казаки, поселенные по левому берегу Терека, между кр. Кизляром и гребенскими городками, получили название терского семейного войска. Впоследствии, по малочисленности этого войска, было предписано соединить его с войском гребенским; но, по случаю происшедших между ними несогласий в 1755 году, повелено было быть им, по прежнему, порознь. В 1832 году войска эти переименованы в полки; в 1845 году терско-семейный полк назван кизлярским, а в 1870 году он соединен с гребенским в один полк, названный кизляро-гребенским которому и дано старшинство со времени построения воеводою Лукьяном Новосильцевым, в 1577 году, города Терки. С того же времени назначено и общее старшинство терского казачьего войска.

Г. Абрамов

____________


Текст воспроизведен по изданию:
Г. Абрамов. «Несколько исторических сведений о гребенских и терских казаках»
«Военный сборник», № 7, 1877

© Текст — Абрамов Г.
© Scan — Thietmar. vostlit.info
© OCR — A.U.L. 2012
© Сетевая версия — A.U.L. 12.2012. kavkazdoc.me
© Военный сборник, 1877