ФОН Прозрачный Новая книга Старая книга Древняя книга
kavkazdoc.me/Материалы из русских журналов XIX–XX вв./ «Св. арабских писателей о Кавказе...» Ибн-Хаукаль.

Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа, № 38, 1908 г.

Караулов Н. А.

Сведения арабских писателей X и XI веков по Р. Хр. о Кавказе, Армении и Адербейджане

IX.

Ибн-Хаукаль.
(Писал в 977–978 гг. по Р. Х.).

Абу-л-Касим-ибн-Хаукаль жил в X веке по Р. Х. Ал-Истахрий, находя карты своего издания неудовлетворительными, поручил их исправить Ибн-Хаукалю, который, начиная с 331 г. хиджры (942–643 гг. по Р. Х.), много путешествовал и решил переделать снова «Китабу-месалик (Книгу путей)», положив в основание труд ал-Истахрия и дополнив его сведениями, добытыми им самим во время путешествий. Это новое издание было закончено в 367 году хиджры (19 августа 977 — 8 августа 978 г. по Р. Х.). Текст Ибн-Хаукаля издан de Goeje; он составляет II часть «Bibliotheca Geographorum arabicorum. Lugd. Batav. 1873».

Цифры на полях предлагаемого перевода соответственно указывают страницы II тома изд. de Goeje, цифры за скобкой указывают реальные комментарии к переводу, а буквы латинского алфавита за скобкой относятся к подстрочным примечаниям, касающимся текста.

Значение литер в подстрочных примечаниях: L = кодекс лейденский; В = кодекс болонский; Р = парижские отрывки, и J = Истахрий. [80]

Весьма многие комментарии, приданные нами к переводу ал-Истахрия, всецело относятся до перевода Ибн-Хаукаля, а поэтому мы будем ограничиваться ссылками на этого автора, исключая мест, не поясненных в примечаниях к ал-Истахрию. [81]

Из «Книги путей и царств».

|236|

Армения, Арран и Адербейджан.

В настоящее время мы обратимся на запад к границам Румского государства и опишем области у его восточных границ в крайних пределах ислама. Страны, с которых мы начинаем, Армения, Арран и Адербейджан; эти страны, мы признали за одну область и, действительно, управляет ими только один царь, чему был свидетелем при моей жизни я, да и те, кто мне предшествовал (1). Таковыми были правители: Ибн-аби-Садж его слуга Муфлих, Дайсем-ибн-Садлуия, Мерзабан-ибн-Мухаммед, называемый Ас-Салларом (2).

|237| Местности, окружающие их: с востока — Джибаль и Дейлем, а также западная часть Хазарского моря; с запада — пределы Армена (3) и алланов (4) и часть территории Джазиры (5); с севера — алланы и горы Кабк (6), а с юга — пределы Ирака (7) и (восточная) часть Джазиры (в рукописи далее следует: «и такова карта их: Армения, Арран, Адербейджан, Джибаль, Дейлем, море Хазарское»).

Самый значительный округ и самый большой город Адербейджана в настоящее время Ардабиль; в нем лагерь войск и дворец правителей, и область этого города равна тридцати фарсахам в квадрате (8). Большая часть построек его из глины и обожженного кирпича. Вокруг него была замечательная стена (Р дает: «вокруг него длинная стена»); её разрушил Ас-Саллар Мерзабан-ибн-Мухаммед-ибн-Мусафир, когда в 331 году (9) мстил жителям его за прием к себе [82] Дайсем-ибн-Садлуия; совершил он это над ними согласно оговорке заключенного с ними договора, на основании которой счел себя в праве разрушить стену.

Разрушил он ее руками купцов и правителей Ардабиля. И вот явились люди, знатные по положению, богатые по средствам, в тех платьях, в которых они ходили в церковь (De Goeje, находя это место извращенным, предлагает понимать так: «он присутствовал в одежде, которую обыкновенно надевал победитель во время празднования победы»), шелковых, раздушенных и тому подобных, брали заступ и разрушали стену, а соответствующие им по положению лица купеческого сословия выносили прочь оставшуюся после разрушения глину и камни в чашах и своей нижней и верхней одежде. Они обязаны были выносить и перетаскивать это только в самых лучших и блестящих одеждах, сделанных из материй мервской и тенайяра (10), пока не была срыта вся стена и не сгладился след ее; затем он сделал их нищими, отобрав их имущества и поусердствовав чрезмерно во взысканиях с них; он рассеял их после этого по разным странам; он расселил и разбросал их по разным областям. Дело в том, что они, вследствие разнообразия своего бесчинства, мятежности и разбойничьих наклонностей, дошли до такого состояния, что пренебрегли верховной властью, привязались к дьяволу и предались бунту и смуте: имущество путешественников среди них разграблялось и кровь их безнаказанно проливалась! |238| Не раз мне приходилось слышать от испытавших, что, например, приходит он к мяснику и просит дать ему выбранный им кусок баранины, и рассказчик берет его вместе с другим товаром, который ему дает торговец, а этот отрывает кусок от плаща покупателя и кладет на мясо, другой кусок отрывает [83] от рукава его и третий от его платка с дерзостью, грубостью, нахальством и издевательством.

Господь даровал победу над ними, после того как долго терпел их и кротко поступал с ними. И страна эта похожа в настоящее время на пустыню сравнительно с тем густым населением и массой товаров у странствующих торговцев, которыми она отличалась прежде.

Город этот цветущий и цены в нем дешевые; при нем огромные волости и округа. Около него гора, по имени Сабалан (11); подъем и спуск ее около трех фарсахов (Р дает: «подъем её два фарсаха»), гора огромная, высоко вздымающаяся и висящая над городом с западной стороны его; не тает на ней снег ни летом, ни зимой. Город этот прекрасный, протекают там через него реки, в нем колодцы, и почти всегда хлеб в нем, благодаря изобилию, продается пятьдесят лепешек за диргем (12), а мяса дают на диргем полтора мана (13). Мёд, топленое масло, крупа, орехи, изюм и все съедобные вещи дешевы, отдают их почти даром. Многие местности, которые славятся дешевизной, уступают ему в возможности пожить прекрасно и в изобилии всего, что пожелаешь.

За Ардабилем по величине следует Мерага; в давние времена она служила лагерем войск и столицей; в ней было казначейство и правительственные учреждения страны.

Абу-Касим-ибн-Девдад-ибн-ад-Девдаст переменил ее на Ардабиль.

Мерага — город очень здоровый, обильный садами, реками, водой, прекрасными плодами, продуктами и доходами иного рода. При нем много волостей и пашен, и он [84] богато одарен всем (Р после слова (***) имеет иначе: «что имеют в себе большие города; к этому надо прибавить знатность многих мужей, массу богатых и ученых шейхов; вокруг него стена».

«Тебриз город красивый с населением, скученным до тесноты; в нем масса богатств, громадные рынки, храмы, торговля, и он теперь столица Адербейджана и наиболее населенный город».

«Хувей — город посредственный, не особенно населенный, богатый, цветущий, с массой садов, а вокруг него стена из обоженного кирпича. Жители его более мягки характером, чем жители Тебриза». «Саламас — город также посредственный и густо населенный, в нем много жителей и плодов, и вокруг него стена, построенная из камня». «Урмия и т. д.»), описание чего мы представили. В |239| одном из поселений его произрастает дыня, называемая аздагрий (14), продолговатая, снаружи серо-зеленая, а внутри красная; сладостью своей сердцевины она превосходит мёд и сходна с известной хорасанской дыней. Вокруг Мераги была стена, разрушенная Ибн-аби-Саджем приблизительно в то время, когда Ас-Саллар разрушил стену Ардабиля.

За Мерагой по величине следует Урмия; это также город здоровый, богатый виноградниками, текущими по городу источниками, плантациями и волостями; он также богато одарен всевозможными доходами и предметами торговли (P добавляет: «обширными и плодоносными садами»). Между ним и между Мерагой лежит озеро Кабудзан (15); Мерага к востоку от него, а Урмия — к западу. В последнем обширные волости и плодородные местности. По соседству с Урмией лежит город Ушну; это также город, одаренный деревьями, зеленью, продуктами, фруктами, плодами и виноградом и * отличающийся изобилием во всех отношениях; как он, так и степь, лежащая вокруг него, принадлежит курдам племени Геднан (16). Там они проводят лето и туда же стремятся, а в городе совершают куплю-продажу; в нем бойкие (17) [85] рынки и разнообразные статьи доходов; вывозится из него (Р это место от * дает так: «и проточными ручьями, а доходы поступают от самой Мераги (?) и от курдов, живущих вокруг нее; вывозится из нее и из ее области и т. д.») виноград, мелкий вьючный скот, мёд, миндаль, орехи, и то, что принадлежит к этому роду (P добавляет: «из разновидностей товаров») в Моссул (18) и области земли Джазиры, как-то Хадиса и другие.

Что касается Меяниджа, Хунаджа, Дахарракана, Хувей, Саламаса, Меранда, Тебриза, Берзенда, Варсана, Мукана, Байлакана и Джабравана, то это города незначительные, сходные по величине и красивые, как Агар и Варзакан (19); все они заросли деревьями, усеяны хлебами и финиковыми деревьями, и ни одна местность ничуть не ниже другой из них в отношении рек, садов (Р добавляет: «и пахучих трав») и населенных областей, напротив вся эта местность засеяна всяким добром и полна всякого благословения Божия, |240| плоды их идут за бесценок, а яства их почти даром.

Дахарракан и Тебриз с окрестностями их до самой Ашну-Адзрия были известны под именем владений Бен-ар-Рудайни (20), так как это им было даровано как надел и во владение с давних пор — и могущество не переставало подвергаться безрезультатному противодействию (Это место, по-видимому, испорчено), а когда погибли у них правители и испортились времена, соседи набросились на эти земли, и поглотила их смута; и овладевает этой местностью тот, кто одержит в борьбе перевес; Рудайни были из арабов. Судьба покончила с ними, времена их протекли, следы изгладились, и сохранилось мало известий о них (вместо вышеприведенного (Р дает: «Что же касается Давина (21), то это город значительной, богатый продуктами, садами, плодами и посевами; вокруг него стена из глины; в нем источники и текущие ручьи. Жители его по большей части сеют рис и хлопок. В настоящее время дела его населения расстроены благодаря соседству их с курдами (22), так как эти последние разграбили город, сожгли его и во всякое время при первой возможности делают на жителей города нападения; в настоящее время жители построили в центре, города соборную мечеть и обнесли ее кирпичной стеной; вокруг мечети ров и источник воды; в ней они ютятся, когда застает их врасплох войско курджей. Между этим городом и рекою Рассом два фарсаха»). [86]

Что касается до города Берда'а, то он Умму-р-Ран (23) и лучшая часть этих стран. Город весьма большой, он около фарсаха в длину и поменьше этого в ширину; он в блестящем положении и прекрасном состоянии, что выражается в здоровом климате, плодородии и обилии посевов, плодов, деревьев и рек. В местах, лежащих между Ираком и Табаристаном, после Рея и Испагани нет города больше него по величине и более плодородного и лучшего, чем он, по местоположению и доходности для казны (Р добавляет: «в отношении рынков, караван-сараев, бань, гостиных дворов, имуществ и товаров. Дела их ухудшились благодаря соседству курджей». «Город Джанза красивый богатый и населенный. Это поселение заполненное людьми до тесноты, и жители ее щедры, мягкого нрава, благорасположенные, ласковые и любящие иностранцев и ученых»). На расстоянии фарсаха от него находится место, называемое Андараб (24); между Керне и Ласубом прекраснейшее место, а окрестности его более, чем на день пути в ширину и длину, сплошь покрыты садами и возделаны, приятны, благодаря местам прогулок и садам, и там масса плодов, весьма значительное |241| количество продуктов, громадное количество товаров и солидные источники доходов; торговые пункты (25) от него одинаково близки. В прежнее время эти места были более цветущи и в лучшем состоянии, чем теперь. Имеется в нем волоцкий орех и «шахибаллут» (26), стоящий выше шахибаллута сирийского по величине, приятности, вкусу и обилию плодов. Там же произрастает «зукал» (27), [87] по величине с «губейра», он имеет финиковую косточку, сладок на вкус, когда созреет, и горек, пока не созрел.

В Берда'а фиги привозятся из Ласуба и считаются лучшими из этого рода плодов. Выделываются в Берда'а разнообразные вещи из шелку; дело в том, что тутовые деревья их общедоступны; у них нет владельцев и их не продают и не покупают, и отправляется шелку в Персию и Хузистан очень много. Берда'а от реки Куры приблизительно в 3 фарсахах, а в Куре рыба, известная под именем «сермахи» (28); есть она также в реке Расс в Варсане и других местах; она вывозится благодаря своей приятности и вкусу в Ардабиль, Ирак и Рей. В реках Куре и Рассе есть рыба «аз-зераки» и «ишубэ» (29).

Одни из ворот Берда'а известны под именем ворот «курдских»; возле них помещается рынок «кюркий» (30); величина его фарсах. Собираются на него люди всякое воскресение и постоянно посещают его из всевозможных местностей, так что он по величине едва не приближается к рынку Кур-сере (31). Имя рынка взяло перевес над именем дня, потому что он постоянно открывается в этот день и потому что они говорят: «день кюркий», так что, действительно, многие из них считая дни недели, говорят: «суббота, кюркий, понедельник», и т. д., разумея под «кюркий» — воскресенье. У них прекрасная соборная мечеть, а в ней в дни Омейядов находилось казнохранилище страны подобно тому, как это в Египте и других странах; рынки в предместьях города; в нем много рынков, караван-сараев и бань, не смотря на постигший его разгром во времена войн руссов (32) и от времени до времени повторявшиеся в нем разгромы до наших дней, случавшиеся с ним [88] благодаря притеснении правительства и управлении людей безумных.

Баб-уль-Абваб (33) город на Хазарском море и в середине города гавань для судов. В этой гавани, тянущейся из моря, от моря до города есть сооружение, * имеющее форму двух стен с обеих сторон; по нему проходят суда от того места, где фарватер сделан |242| извилистым. В устье фарватера протянута цепь, подобно цепи в Тире и Бейруте (34), а на ней запоры, находящееся в ведении того, кто наблюдает за состоянием моря; судно не входит и не выходит иначе как с разрешения. Эти две стены сделаны из камня и свинца (Р от * вместо этого дает: «...подобно стене между (краями), сделанными над водой этой гавани с наружной стороны ее; вода гавани из Хазарского моря. В этой стене находятся висящие над водой ворота; они сделаны крепко и створы их на сводах, а своды выведены над самой водой и вода доходит до самых створ. Для судов извилистый вход со стороны ворот; у устья пролива, в который входят суда, протянута цепь, а на ней запоры, находящееся в введении наблюдающего за состоянием воды. Судно не входит и не выходит иначе, как с разрешения заведующего запорами. Стена из камня и свинцу»). Море Хазарское, оно же и Табаристанское.

Город этот богаче Ардабиля в отношении посевов, но плоды его малочисленны, если не считать того, что ввозится к ним из других округов. Вокруг этого города выведена стена из камня, кирпича и глины; город служит портом моря хазар, Серира и прочих стран Табаристана и Джурджана (35), земель кяфиров и Дейлема. Вывозится из него полотняное полное верхнее платье, и нет в Арране, Армении и Адербейджане полотняных одежд нигде кроме, как тут. В нем произрастает в изобилии шафран и встречается в нем много рабов из разных стран кяфиров, прилегающих к ним. Тифлис — город меньше Баб-уль-Абваба по [89] величине (36); вокруг него две стены из глины и в них трое ворот; это город плодородный, укрепленный, богатый продуктами, дешевый в отношении цен, и благосостоянием своим он превосходит прочие богатые государства и плодородные страны. Мне говорил покупавший однажды мед, что купил он его более 20 ритлей за диргем. Город этот представляет из себя значительную пограничную область, изобилующую со всех сторон врагами; в нем находятся бани в роде бань в Тивериарде (37); вода их кипит без помощи огня. Город лежит на реке Куре.

* В Тифлисе плавучие мельницы, на которых мелют |243| пшеницу и зерновой хлеб, как мелют в Моссуле (Р от * вместо этого дает так: «В нем на плавучих мельницах мелют пшеницу, как мелют мельницы Моссула; в настоящее время он в руках куриджей; захватили они его 10 Ахира 500 года (38) и царь Куриджа со своими кяфирами заботится о жителях его и охраняет его окраины от всяких неприятностей; мусульманские места совершения религиозных обрядов сохранились как были; соборные мечети охраняются от всякого осквернения; царь украшает их восковыми свечами, лампадами и всем необходимым для них; азан (39) во всякой мечети их произносится громко и решительно никто не пытается причинить им вред. Теперь смешались между собой мусульмане и куриджи, и из среды последних есть мусульмане») и Ракка на плавучих мельницах среди Тигра и Евфрата. Среди жителей Тифлиса безопасность и радушие господствует для иностранцев, и они питают дружеское расположение ко всякому, пришедшему к ним случайно, у кого хоть маломальская сметливость или отношение к предметам образования.

Они держатся мнений приверженцев сунны согласно старым учениям; они много занимаются науками о преданиях и уважают тех, кто занимается этой наукой. Я встретил даже многих, в том числе лиц вполне надежных, из таких, которые бывали у них в городе [90] и пробыли там год или более, единогласно утверждавших, что ни один из них никоим образом не проводил ночи дома и не был в состоянии это сделать.

Я сам убедился в стремлении их к такому обращению с иностранцами и в страстном желании этого. Дело в том, что я прибыл к ним и поклялся не есть там ни у одного пищи, предпочитая самому распоряжаться собой и заняться исключительно теми своими делами, которые наиболее имели для меня значения. А они устроили заседание для обсуждения этой клятвы во дворце их эмира, где присутствовал и кадий. Прежде всего он обратился ко мне и сказал: «Да подкрепит тебя Господь!» Пищевые продукты в нашем городе так дешевы, что мы не имеем основания принуждать тебя не тратиться на них. Ты купишь их столько, сколько тебе, по милости божьей, привычно, за малую сумму, не достигающую даже той минимальной суммы, на которую тебе разрешено бы было покупать (40). Но мы надеемся на награду (божью) за то, что мы тебе услуживаем, и ты не имеешь права нарушать наш обычай и изменять наш образ действий, так как мы помним, что всегда наши шейхи в этом смысле беседовали друг с другом и согласно утверждали, что не дозволено какому-нибудь путешественнику, когда нет у него слуг, проводить хотя бы одну ночь в своем доме. О Боже! Разве тогда только, когда их так много, что благодаря этому они могут сами занимать друг друга. И даже тогда им редко предоставляют делать то, что они сами желают. Ты обязательно должен быть или таким, кто ищет извлечь пользу из науки, когда ее найдет у ее владельцев, или таким, у которого можно искать пользы и к умственному достоянию которого чувствуют стремление, или же таким, который не ищет науки, если найдет ее у недостойных ее, и у которого [91] нет ничего такого, к чему стоило бы стремиться. И если ты представляешься в одном из этих двух последних видов, то лучше бы было тебе уехать от нас и избавить нас от лицезрения тебя, так как ты был бы тягостен для наших сердец. Клятвы, произнесенные мусульманами, обязывают меня или заменить твою клятву выкупом сегодня же, или же заменить выкупом наши клятвы относительно тебя. Сынок мой! Ступай к дверям его |244| и заколоти их, по приказанию эмира, крепкой доской и припечатай их моей печатью; поручи соседям стеречь двери и не позволяй ему — да укрепит его Господь! — входить в дом раньше нашего решения и без нашего усмотрения. И мир с тобой!»

И разлучили меня с моим багажом и имуществом и я провел одну ночь у кадия и одну ночь у их эмира. А весь товар мой тем временем был продан и было куплено все, что им казалось желательным в моих интересах, так что все мои нужды были удовлетворены. Заведовал же всем этим Абу-Бекр-аль-Каннад, и сказал он мне раз вечером: «Желал бы ты вернуться в Джурджан?» Я сказал: «Если бы мог найти для этого средство или какой-нибудь способ!» Он сказал: «Не беспокойся!» и рассказал мне, как обстоит дело. Я был поражен изумлением, а он сказал: «Что с тобою? Я вижу тебя, а ты как будто меня не видишь». Я сказал: «О, как чудесно! Это похоже на рассказ о Яхья-ибн-Халиде и Ибрагим-ибн-Исхаке Моссулийце. Он сказал: «Как так?» Я ответил: «Как ты слышал». Тогда он сказал: «Беру Бога в свидетели, я, поистине, не раз сомневался в достоверности этого рассказа, но поступок этих людей и то, что они имели возможность так поступать, показал мне, что этот рассказ истина без примеси лжи и правда без обмана, так как для них не [92] было и нет никаких затруднений при подобном образе действий, как не было их и у Бармекидов (41), благодаря безусловной власти, которой они пользовались, и большому их богатству».

В Арране нет городов, превосходящих величиной Берда'а, Баб и Тифлис. А что касается Байлакана, Варсана, Бердиджа, Берзенджа, Шемахии, Шарвана, Абхаза, Шабирана, Кабала, Шакки, Джанзы, Шамкура и Хунана (42), то это области незначительные, города красивые, сходные по величине, плодородные и с обширными угодьями.

Дабиль — город больше Ардабиля; это самая значительная местность и округ во внутренней Армении. Он же столица Армении и в нем дворец правителей области Армении, как дворец правителей Аррана в Берда'а и Адербейджана в Ардабиле. Вокруг города стена; христиан в нем много, и соборная мечеть города рядом с храмом, как мечеть Химса, смежная с церковью и находящаяся рядом с ней.

Выделывают в Дабиле пуховые и шерстяные ткани для ковров, подушек, сидений, шнуров и иного рода армянских произведений, окрашенных кирмизом (43). |245| Кирмиз — красная краска; ею красят пуховые и шерстяные вещи. Образуется эта краска из червяка, который прядет вокруг себя, подобно шелковичному червю, когда тот завивает вокруг себя кокон. В Дабиле выделывается много шелковых одежд. Что же касается до этих последних, то им много подобного в земли Рум, хотя эти более ценны. А что касается до произведений, называемых «армянскими тканями», то это «бутт» (44), сидения, ковры, покрывала, коврики и подушки; нет им подобных среди предметов земли из конца в конец и во всех направлениях.

Был город в давние времена в руках [93] Санбат-ибн-Ушута (45), царя Армена, и его предков, и город находился во власти знатных из числа его жителей. Отнял его Абу-Касим-Юсуф-ибн-Аби-Садж у них и отстранил их от владения, а в их руках были документы старых времен, которыми обеспечивалось их оставление в том же положении и наложение на них подушной подати сообразно установленному в договоре. Омейяды и Аббасиды (46) утверждали их на местах их жительства, получали с них обычную подать, а он притеснил их и напал на них. Но сам он посреди них не уцелел, и не поднималось высоко его знамя.

Большая часть Армении населена христианами. Они платят правительству нечто в роде хараджа (47) каждый год и находятся как будто бы под охраной договоров с мусульманами, но на самом деле этого нет. Соседние с ними правители нападают на них, уводят их в плен и обижают их, а в то же время они находятся под некоторым покровительством мусульман и рабы из них не продаются в Багдаде. Я помню сам, что было это так до 325 года, и никто не разрешал этого (продажи в рабство), потому что они находились некоторым образом под защитой мусульман, не имея формального договора с ними.

Существуют две Армении: одна из них внутренняя, а другая внешняя. Во внешней Армении есть города мусульман, находящиеся во владении последних, и они постоянно находятся под управлением мусульман. Неоднократно с армянами относительно Армении заключался договор (мусульмане защищают, а армяне платят дань), и некоторая часть ее принадлежала царям мусульманским; таковы города: Арджиш, Хилат, Маназкерд и Каликала (48). Наружные ее границы: с востока до Берда'а, с запада до Джазиры, с юга до Адербейджана, а с севера [94] до земель государства Рум со стороны Каликалы. Каликала была среди Румского государства значительной пограничной областью для жителей Адербейджана, Джибаля, Рея и соседних с ними. Раньше было сказано, что существует две Армении: внутренняя — Дабиль, Нашава (49), Каликала; а внешняя — Беркери, Хилат, Арджиш, Вастан, Аз-завазан (50) и находящаяся между ними крепости, округа и области.

Исходный пункт в земли Рума у них называется Тарабезундэ (51); это город, в котором собираются купцы из исламских земель и отправляются оттуда в земли |246| Рума для торговли; к нему выходит пролив, идущий от Константинополя к морю Мухит (52).

Румский царь получает с правителя, живущего в Тарабезундэ, в настоящее время громадные богатства, в прежнее время бывшие гораздо меньше. Большая часть парчи, шелковых тканей, румского полотна, сукон и румских одежд в исламские земли идет через Тарабезундэ.

Между городами Нашава, Беркери, Хилат, Малазкерд (Маназверд), Бадлис, Каликала, Арзан (53), Мияфарикин и Сирадж нет особенного различия и величина их одинакова. Ни один из них не походит величиною и великолепием на Дабиль. Они все вместе плодородны, богаты продуктами и возделаны. В настоящее время их постигла та же самая участь, которая постигла все другие страны, благодаря слабости правительства и превратности судьбы.

Большая часть знатоков границ земель считают Мияфарикин в пределах Армении, а некоторые считают его из области Джазиры; он находится в двух переходах от восточного берега Тигра, почему и считают его в Армении (54).

В этих городах и в областях, лежащих между [95] ними, есть товары, предметы ввоза, разные сорта необходимых животных, овец и материй, ввозимых в разные страны, известных у них и пользующихся славой, как армянские шкуры, приготовляемые в Саламасе и продаваемые от одного до десяти динаров за штуку, и ничего подобного нет в прочих землях. Вышеупомянутые армянские материи выделываются в Дабиле; в Меранде, Тебризе, Дабиле и областях Армении изготовляются армянские сидения и ковры, известные под именем армянских «мехфур» (55); не много подобного им во всех странах, в которых выделка тканей имеет сходство с армянской выделкой. Точно также в Армении выделываются: платки, узорчатые покрывала и шали, выделываемые в Мияфарикине и разных местах Армении.

Из судоходных рек этой страны — река Кура; это река большая, как Заб, выходящий в землях Тигра, и как Джайхан и Барада в землях пограничной страны (56).

Затем река Ар-Расс; обе эти реки сходны по количеству и обилии воды.

Pекa Сабидруд, протекающая между Ардабилем и |247| Зенджаном — река слишком незначительная, чтобы по ней плавали суда.

Вода реки Куры пресная, удобоваримая и легкая; выходит она со стороны гор Кабх, протекает по пределам Джанза и Шамкура, приходя со стороны Тифлиса; прежде, чем проходит через него, она протекает мимо крепостей в землях кяфиров. Она впадает в море Хазар и Табаристана у области Берда'а.

Вода реки ар-Расса пресная, приятная и мягкая. Выходит он из стран внутренней Армении а), пока не достигает Баб-Варсана, затем течет далее, и [96] наконец, впадает (Р имеет: «впадает часть его в Куру, а часть в озеро Табаристан и Хазар») в море Табаристана и Хазар. Это тот Расс, о народе которого упоминает Господь — да будет Он превознесен! — и говорит о том, что сделано с ними. Если тот, кто там утвердился, исследует его и пройдет по его берегам от города Варсана, поднимаясь вверх и опускаясь вниз, то увидит на нем следы уже разрушившихся и провалившихся городов, частью развалившихся; развалились и опрокинулись они в оправдание слов Господа Всевышнего: «Мы уничтожили Ада и Темуда и людей Расса и между ними много других поколений. Каждому из этих народов мы предлагали притчи для предостережения и истребляли их совершенно». (Коран, ХХV сура, 40–41 стихи).

Озеро, находящееся в Адербейджане, называется Кабудзан; вода его соленая, в нем нет рыб и животных; на нем большое число судов, совершающих рейсы между Урмией и Мерагой и округами Тебриза и Дахарракана с торгового целью; вокруг озера со всех его сторон поселения, окруженные селами и волостями. Между этим озером и Мерагой с восточной его стороны 5 фарсахов, а между ним и Урмией с западной стороны его |248| 2 фарсаха; между первыми поселками Дахарракана и побережьем этого озера 4 фарсаха. Длина озера с севера на юг около четырех дней пути верхом (57), а ширина — около двадцати фарсахов по направлению от Мераги к Урмии. На нем зимою бывают большие волны (L добавляет: «при путешествии») и случаются суровые несчастья. Посреди озера находятся обитаемые горы, населенные семьями судовладельцев, несмотря на то, что там вода скверная и в малом количестве, а жизнь без красоты и удобств (Р дает так: «не смотря на недостаток воды и суровую жизнь и у них козы, которые поддерживают их жалкую жизнь»). [97]

На юг от Беркери, Хилата и Арджиша лежит озеро (58), тянущееся с востока на запад, длиною десять с небольшим фарсахов. Из него вылавливается небольшая, почти в пядень, рыбка, называемая «тиррих» (59); ее солят и вывозят в Джазиру, Моссул, Ракку, Харран, Алеппо и прочие пограничные местности (Р добавляет: «На этом озере укрепление, называемое Ахтемаз» (Джиг. Нума: «Ахтемар»)). В окрестностях его добывается натровая соль (60), вывозимая в Ирак и Джазиру для хлебопеков. Близ этого же озера находятся копи мышьяка, вывозимого в прочие земли; добывается здесь красный и желтый мышьяк (61).

Из озера Кабудзан, оно же озеро Урмия, вывозится медная охра (62) в Ирак, Сирии и Египет. Выручают за этот продукт большой барыш.

Из Завазана и областей Армении и Аррана выводят превосходных мулов, отличающихся породистостью, здоровых, крепких и выносливых, в Хорасан, Ирак, Сирию и другие страны, о которых упоминать нет необходимости, благодаря их известности. Завазан округ и крепость с плантациями; большая часть его гориста, и в нем также находятся знаменитые красивые курдские лошади, похожие на хорасанских.

Горы его тянутся от Хариса и Хувайриса (63) до цепей Агара и Варзакана (Р добавляет: «и таким образом к горе Сабалан»), затем тянутся на север к Тифлису, где с ними соединяется хребет Кабк. |249| Хребет этот огромный; говорят, что на нем 360 языков; я раньше отрицал это, пока не увидел сам много городов, и в каждом городе есть свой язык помимо адербейджанского и персидского.

Горы Кабк тянутся до гор Сия-Кух, лежащих за землями хазар в землях гуззов, направляясь на [98] восток за озером Хуварезмским (64) к горам Хуварезма и горам Ферганским. Таким образом, все горы земного шара стоят в связи друг с другом, составляя ветвь горной цепи, выходящей из гор Китая, и направляясь приблизительно по прямой линии к землям Судана, составляющего часть Мегриба, что у моря Мухит (65).

В областях Варсана, Берда'а и Баб-уль-Абваба, а также на островах, лежащих на морй Хазар, растет марена, вывозимая по морю Хазарскому в Джурджан, а оттуда сухим путем в Индийские земли. Эта марена растет во всем Арране от пределов Баб-уль-Абваба до Тифлиса и в близости реки ар-Расс до областей Джурзана; это последнее царство под властью правителя Адербейджана, лежит в горах, простирающихся к горам Тарма, смежным на западе Хазарского моря с горами Рея, Табаристана и Джурджана до Нишабура.

В упомянутых выше горах (Кабх) существуют цари и владетели, живущие среди больших стад, имений, прекрасных крепостей, коней и челяди вместе с принадлежащими им на правах собственности родами и областями с волостями и обработанными местностями, приносящими им обильный доход. В этих странах, горах, городах и земельных участках, о которых я упомянул, дешевизна и плодородие; там есть пастбища, скот, масса стад, продуктов и съестных припасов; громадное количество лесов, рек, плодов свежих и сушеных, деревьев, так что, если рассказать кому-либо, кто не видал этого сам, то он не поверит, чтобы было всего так много.

Там есть цари областей, владения которых огромны, положение их прекрасно; они наслаждаются землями, богатствами, ароматами, одеждами и имеют красивых слуг; там есть горячие кони и ценные мулы, и всякого [99] иного рода приплод, а, кроме того, они имеют рабынь-девиц, поваров, поварих; имеют обильные доходы, употребляют у них широко золото и серебро для драгоценных сосудов, подносов, чаш, кружек и жбанов, искусно |250| выделанных из известняка и драгоценных металлов, а равным образом подобная этому дорогая стеклянная посуда, цветной хрусталь и всякие драгоценности.

На этих царях лежат постоянные налоги и повинности, доставляемые ими ежегодно царю Адербейджана. Налоги платятся равно, не уменьшаясь и не задерживаясь, и владетели этих стран, состоящие царями окраин, находятся в подчинении у царя Адербейджана, Армении и обоих Арранов.

Из этих последних Ибн-аби-Садж довольствовался малым и брал то, что получал от них в виде подарка; но досталась эта страна Мерзабан-ибн-Мухаммед-ибн-Мусафиру, по прозванию Ас-Саллар, и он приказал для этой страны изготовить росписи, в которых было бы назначено уплачивать налоги, установленные правителями; что же касается до налогов чрезвычайных и недоимок, то об условиях уплаты их допустил он особые переговоры.

В настоящее время наиболее выдающиеся у них цари следующие:

Шарван-шах Мухаммед-ибн-Ахмед Аздиец; затем после него царь Абхаза, а у того царство, простирающееся до некоторых отрогов гор Кабк, и область, принадлежащая ему, называется Абхаз-шах; соседний с ним царь Санарии, называемый Санхариб (66); он христианин по своей религии, как и царь Ибн-Дейратя, властвующий над Завазаном, Ваном и Вастаном. Я опишу в подробности все эти владения с лежащими на них повинностями и обязательными для них налогами, когда [100] приступлю к описанию доходов Адербейджана, Армении и обоих Арранов и закончу описание расстояний и общих условий их.

Что касается до языка жителей Адербейджана и большинства жителей Армении, то это персидский и арабский, но мало кто говорит по-арабски, а, кроме того, говорящие по-персидски не понимают по-арабски. Чисто по-арабски говорят купцы, владельцы поместий, а для многих групп населения в окраинах Армении и прилежащих стран существуют другие языки, как армянский — для жителей Дабиля и области его, а жители Берда'а говорят по-аррански.

У них находится известная знаменитая гора, по имени Кабк, и ее окружают различные многочисленные языки, на которых говорят кяфиры; я слышал, как рассказывал один человек, что, действительно, доставляемый для торговли товар... (67).

Монета Адербейджана, Аррана и Армении золото и серебро. Большая часть из жителей их люди здоровые, беспорочные и стремящиеся к изысканию средств к жизни; они терпеливы в перенесении падающих в настоящее время на их голову бедствий и несчастий. Многие из них держатся учения людей хадиса и учения |251| антропоморфистов (68), и многие из секты Батиния (69). Во всем Арране, Армении и Адербейджана нет никого, кто бы стоял за Келям (70) и за обсуждение вопросов к нему относящихся; у них врачи опытные, прекрасные и богатые медицинскими познаниями. Они держатся того мнения, что логика — это неверие, а диалектика есть занятие, пресекающее возможность исполнять обязанности мусульманина, и отвращает от большей части знаний, годных при управлении. [101]

Описание дорог и расстояний в этой стране.

Путь из Берда'а в Ардабиль: от Берда'а до Юнана — 7 фарсахов; от Юнана до города Байлакан — 7 фарсахов; от Байлакана, — а это город здоровый, богатый источниками, лесами, садами и плодами; он лежит на рукавах реки, а на них их мельницы, — 7 фарсахов до Варсана, города больше Байлакана, обширнее и гуще населенного; он в большом количестве снабжен рынками и товарами, и в нем есть все, что бывает в больших городах; вокруг него стена, и в нем есть особый квартал для городских рынков. От Варсана до Балхаба — 7 фарсахов. Балхаб станция и населенная местность; в нем при дороге постоялые дворы и караван-сараи, где останавливаются путники. От Балхаба до Берзенда, — города, близкого по-своему состоянию в Байлакану, — 7 фарсахов; от Берзенда до Ардабиля — 15 фарсахов между селами и станциями по правой и по левой стороне дороги.

Путь из Берда'а в Баб-уль-Абваб: от Берда'а до Берзенджа, значительного торгового города на реке Куре, 18 фарсахов; из Берзенджа, перейдя в брод Куру, до Шамахии 14 фарсахов; от Шамахии до Шарвана 3 дня пути; от Шарвана до Абхаза 2 дня пути, и от Абхаза до Джасар-Самура (71) 12 фарсахов; от Джасар-Самура до Баб-уль-Абваба 20 фарсахов.

Путь из Берда'а в Тифлис: от Берда'а до Джанзы, значительного города, — 9 фарсахов; от Джанзы до Шамкура — 10 фарсахов; от Шамкура до города Хунана — 11 фарсахов; от Хунана до Кал'а-ибн-Кандаман — 10 фарсахов; от Кал'а до Тифлиса — 12 фарсахов; всего 52 фарсаха.

Путь из Берда'а в Дабиль: от Берда'а до [102] |252| Калькатуса — 9 фарсахов; от Калькатуса до Метриса — 13 фарсахов, а отсюда до Давмиса — 12 фарсахов; от Давмиса до Кайлаквина (72) — 16 фарсахов; от Кайлаквина до Сисаджана — 16 фарсахов; Сисаджан — город приятный, средней величины; от Сисаджана до Дабиля — 16 фарсахов.

Путь от Берзенджа (73) в Дабиль идет в армянских землях; все эти сёла, соприкасающиеся с ним, и города — владения Санбата, сына Ушута Армянского, и отняты были у него Юсуф-ибн-Дивдадом несправедливо и против воли Господа и посла его — да помилует его Господь и да спасет!

Путь из Ардабиля в Зенджан: от Ардабиля до Кантара-Сабидруд (74) один переход; от Сабидруда до Серата один день пути; от Серата до Нувей один день, и от Нувей до Зенджана два перехода.

Путь из Ардабиля в Мерагу: от Ардабиля до Кур-Сере (75) — 27 фарсахов; Кур-Сере огромный замок с громадным укреплением. Ему принадлежат большие и обширные области и волости, и в нем рынки в назначенное время года в начале каждого новолуния. Я сам его видел в давнее время и еще юношей бывал в нем. Там бывают разные народы, а с ними предметы потребления и товары, как-то: шелк, сакат, бербехар (76), ароматы, уксус, изделия шорников и медников, золото, серебро, кони, мулы, ослы, рогатый и мелкий скот. Если бы кто сказал, что земля и страна эта гораздо обширнее земли Мавкиф (77), равно как и то, что содержащееся в этой области и заключающееся в ее долинах и на её возвышенностях и горах в гораздо большем количестве, чем я был в состоянии перечислить, имея в виду всякие разнородные вышеупомянутые предметы, все-таки я не принял бы этого без особого подтверждения и проверки, хотя земля Мавкиф тянется только на три фарсаха до [103] Арафата с его возвышенностями, где останавливаются еменцы, египтяне, иракцы, мегрибцы, сирийцы и хурасанцы вместе с теми, кто присоединяется к ним из соседних земель.

Я слышал от Абу-Мухаммеда Абдуррахман-ибн-ас-Сайра, а ему говорил секретарь его Абуль-Фатх-ибн-Мехди: «Абу-Исхак Маджарданиец продал свой скот, отправившись туда, и не доставил к нам нашего скота, порученного ему». Абу-Мухаммед спросил: «Сколько он продал?» Тот ответил: «200 000 голов». Я просил Абу-Мухаммеда подтвердить это несколько раз. Он мне сказал: «Уразумел ли ты? Он удалился, по милости божьей, из этого места, лишенного рынка, с 1 000 000 овец». Я сказал: «С 1 000 000 |253| овец?» — «Да, ответил Абу-Мухаммед: и Шоайб-ибн-Мехрал со столькими же». После этого я слышал от него об этом рынки и об этом месте рассказы, которые неудобно помещать в этой книги; а того, что я упомянул, вполне достаточно для доказательства этого рынка и товаров, которые бывают на нем. От Кур-Сере до Мераги — 12 фарсахов.

Город Серат между Кур-Сере и Ардабилем. Это город приятный, богатый продуктами, садами, источниками, плодами, посевами и мельницами; в нем красивые рынки и чистые караван-сараи; были в нем землевладельцы, знатные, из главенствующего класса, но погибли и исчезли. Я знал их старейшин. Благородство в нем распространено, и положение их прочно — и да помилует Господь нас и их!

От Ардабиля до Меяниджа 20 фарсахов; это город значительный сам по себе, благоприятный и удобный для обитателей; он богат, отличается дешевизной и изобилует жизненными припасами. Путь идет из Меяниджа в Хунадж, также город; в нем таможня для [104] предметов вывоза из Адербейджана в страны Рей, и пошлины налагаются на рабов, животных и всевозможные предметы торговли, на рогатый и мелкий скот. Я узнал, что пошлины дают доход от 100 000 до 1 000 000 диргемов в год. Во всех краях земли нет ничего ему подобного.

Путь из Ардабиля в Амид, область ас-Сугур (78) и Джазиру: от Ардабиля до Мераги около 40 фарсахов; от Мераги до Урмии по озеру около 20 фарсахов, а берегом озера около 30 фарсахов; от Урмии до Саламаса — 2 перехода; от Саламаса до Хувей — 9 фарсахов; от Хувей до Беркери — 30 фарсахов; от Беркери до Арджиша два дня пути; от Арджиша до Хилата 3 дня; |254| от Хилата до Бадлиса 3 дня; от Бадлиса к Арзану до Мияфарикина 4 дня; от Мияфарикина до Амида — 2 дня пути; от Амида до Харрана два дня; от Харрана идет дорога, по которой отправляются делающие набеги и ведущие священную войну из Мераги через Шимшат и Сумейсат (79) в Малатию, путь 4 дня.

Путь из Мераги в Дабиль: через Урмии и Саламас в Хувей — 53 фарсаха; из Хувей в Нашава — 5 дней, и из Нашава в Дабиль 4 перехода.

Из Мераги в Динавер 60 фарсахов, и на пути нет городов с мечетями.

И это все описание расстояний этой страны и дорог ее.

Что же касается до настоящего положения этой страна, о котором я сам разузнал, и в каком положении она была, то подати и налоги, лежащие на областных владетелях, объясняют ее положение и указывают на справедливость того, что было описано, хотя они иной раз то уменьшаются, то увеличиваются.

Среднее и наиболее близкое в истине взимание налогов было в 344 году. Заведовал взиманием податей [105] по договору Абу-Касим-Али-ибн-Джа'фар, заведывавший финансами Абу-Касим-Юсуф-ибн-аби-Саджа, а после него финансами ас-Садлара, именно Мерзабан-ибн-Мухаммед-ибн-Мусафира. Он (финансист) условился с Мухаммед-ибн-Ахмедом, владетелем Шарван-шаха и царем его, внести 1 000 000 диргемов. и в это условие вошел Асхас, властитель Шакви, по имени Абу-Абдуль-Мелик. Далее заключил он условие с Санхарибом, по имени Ибн-Суваре, владевшим территорией Раб', внести 300 000 диргемов и дары, а властитель Джурзана Васгаян-ибн-Муса должен был дать 200 000 диргемов; Абу-Касима Вейдзурийца, правителя Вейдзура, он обязал на 50 000 динаров и дары; Абуль-Хайджа-ибн-Раввада обязал доставить от страны его в Агар и Варзакане 50 000 динаров и дары; Абу-Касим Хайзаниец сообразно с областью его вместе с недоимками должен был дать 4 000 000 |255| диргемов. Тот пожелал уменьшить сумму и стал надоедать с просьбами, а поэтому было прибавлено ему в вид наказания за его поступок 300 000 диргемов и 100 парчевых румских одежд. Он (финансист) принудил Бану-д-Дейрания уплатить количество, бывшее раньше их ежегодным налогом в 100 000 диргемов, но простил им налог за четыре года за выдачу Дайсем-ибн-Садлуия, просившего у них защиты. Он обязал Бану-Санбат платить с их области во внутренней Армении 2 000 000 диргемов и скинул с них 200 000 диргемов. Он взыскал с Санхариба, владетеля Хаджина, 100 000 диргемов, лошадей и дары на 50 000 диргемов. И таким образом вся условленная подать в виде людей, звонкой монеты, хозяйственных принадлежностей, даровых мулов и вьючных животных и украшений доходила до 10 000 000 диргемов (80).

Харадж стран Армении, Адербейджана, обоих [106] Арранов и местностей, лежащих вокруг них, имущественный и земельный, составляет 50 000 динаров.

Хазарское море.

|276| Что касается до Хазарского моря, то с востока к нему прилегает часть Дейлема, Табаристан, Джурджан и часть пустыни, лежащей между Джурджаном и Хуварезмом; с запада — Арран, пределы Серира, земли хазар и часть Гуззийской пустыни; с севера Гуззийская пустыня со стороны Сия-Кух, а с юга Джиль, Дейлем и соседние с ними страны (81).

Вот карта моря Хазарского.

У этого моря нет никакой связи ни с одним из морей, находящихся на поверхности земли, ни в виде протоков, ни путем смешения через проливы, разве только, что втекает в него река руссов, называемая Итиль, а эта последняя соединяется с протоком, простирающимся от нее за константинопольской землей до моря океан (82). Если бы человек пошел вокруг этого моря, то непременно вернулся бы к тому месту, с которого начал путешествие, и не помешало бы ему никакое препятствие и ничто не явилось бы ему на пути преградой, кроме рек, текущих к морю и впадающих в него.

|277| Это море соленое (L дает: «спокойное» вместо «соленое»), нет у него ни прилива, ни отлива; дно его темное в противоположность морю Кальзумскому (83) и прочим морям; и, действительно, дно его грязное, иного цвета и вонючее, а море Персидское во многих местах ясное благодаря чистоте белых камней, находящихся под его водой. Не извлекают из этого моря ничего, кроме рыб, да плавают с торговыми целями (Р и J дают: «скупцы») из земель мусульманских в земли хазар, а оно (море) [107] в тех местах, что между Арраном, Джилем, Табаристаном и Джурджаном.

На нем нет обитаемых островов, на которых были бы поселения, как на прочих островах, населенных и имеющих воды и города. Острова этого моря покрыты деревьями и источниками, но никто там не жил в исламское время. Из них Cия-Кух (84); остров этот велик, на нем есть источники, реки, леса, камышовые болота и дикие звери. За ним следует остров, лежащей против Куры, по имени Баб (85); он также велик и на нем марена, и приходят к нему со стороны Берда а, как к маренным пастбищам. К нему идут с охотой и перевозят на него скот из страны Берда'а и прочих близких мест; там скот пускают на свободу, пока не потучнеет.

……………………………………………………………………………………………… (86).

От Абаскуна по левому берегу моря тянутся до земель хазар смежные населенные местности, за исключением небольшого пространства между Баб-уль-Абвабом и хазарами. Таким образом, когда ты начнешь с Абаскуна и пройдешь через территорию Джурджана, Табаристана, Дейлема и Джиля, а затем войдешь в пределы Аррава, и когда пройдешь Мукан до пределов Баб-уль-Абваба в два дня пути от земель Шарваншаха и его области, то будешь идти до области Семендер 4 дня, а это также |278| населенная местность, а от Семендера до Итиля 7 дней по степи.

Самый узкий пролив у этого моря со стороны Сия-Кух опасен для судов; когда захватит их здесь ветер, то они разбиваются. Если здесь разобьется корабль, то ничего не удается собрать, потому что турки сейчас же завладевают им.

Что касается Хазар, то это имя страны, а столица [108] её Итиль; равным образом Итиль имя реки, которая течет из страны руссов и болгар и впадает в море Хазарское.

Итиль имеет две части: часть на западной стороне этой реки, называемая Итиль, и это большая из них, а другая часть на восток от реки; царь живет в западной части; западная часть называется Итиль, а восточная Хазаран. На их языки царь называется «Бек», а также называют его «Бак». Величина обеих частей в длину около фарсаха, и их окружает стена, но только в обеих частях строения разбросаны. Жилища хазар похожи на палатки, но из дерева и войлока, кроме некоторых зданий, построенных из глины. У них есть рынки и бани, и среди жителей много мусульман. Говорят, что из них более 10000 мусульман, и у них около тридцати мечетей. Дворец царя на берегу Итиля (87) — я разумею реку — и дворец этот из обожженного кирпича. Ни у одного человека нет постройки из обожженного кирпича, кроме царя; и не позволяет царь никому строиться из кирпича, кроме себя. В стене этого города четверо ворот, одни из них к реке, а другие обращены к степи, что за этим городом.

Царь их иудей, и говорят, что свита его состоит приблизительно из 4000 человек. Хазары мусульмане, христиане и иудеи, и среди них есть идолопоклонники. Самый малочисленный класс иудеев, а самый большой класс |279| мусульман. Все-таки царь и приближенные его иудеи, а большая часть обычаев их — обычаи язычников; они кланяются в землю друг другу для выражения почтения при встрече. Суды свои они производят по древним обычаям, противоречащим религиям христианской, мусульманской и иудейской.

У царя постоянного войска 12000 человек, и если [109] умрет из их числа один кто-нибудь, то ставят на его место другого. У них нет определенного жалованья и нет известного содержания, но они получают маленькие суммы, достающиеся им через долгий промежуток и с течением времени, когда бывает у них опасность или возникает какое-нибудь дело, из-за которого их собирают. Источником доходов этого царя служит взимание пошлин с товаров, согласно с их традициями, на всякой дороге, идущей в страну. У них заключено условие с жителями предместий и окрестностей, чтобы те доставляли им всякого рода необходимый провиант, напитки и прочее.

При царе 7 судей из иудеев, христиан, мусульман и язычников (88). Когда случается у людей тяжба, то решают ее эти судьи; нуждающиеся не является к самому царю, но приходят к этим судьям. В день судбища между этими судьями и между царем посредник; судьи входят в сношение с царем при его посредстве и, таким образом, доставляют ему сведения, что у них есть, а тот пересылает им свой приказ при этом, как им поступить относительно данного вопроса.

Иногда случаются в судах их факты, похожие на небылицы. Один из этих фактов сообщил Му'тадыд, когда в его присутствии об них упомянули. Му'тадыд сказал: «Пророк божий — да помилует его Господь и да спасет! — сказал: Бог — Велико имя Его! — не назначает ни одного человека начальником над народом без того, чтобы не укрепить его известного рода разумом, хотя бы он был кяфир. Интересным примером служит следующий рассказ: жил некий человек, и у него был усыновленный им юноша. Юноша был грамотный и развитой. Был у этого человека собственный сын, которого отправил человек этот в путешествие на чужбину. [110] Человек этот называл среди купцов из своих близких и соседей этого юношу-раба сыном и наедине считал его наравне с братьями и ровесниками его. Человек этот умер, а (настоящий) сын оставался на чужбине. И написал сын рабу, чтобы тот прислал к нему товары, бывшие у отца его, так как отец заключил с ним договор об этом. Тот отказался и ответил: «Прошу тебя приехать, чтобы я получил имущество, находящееся с тобою, так как имущество все принадлежит мне». Затем случилось так, что сын поторопился поехать домой, и затеяли они тяжбу относительно этого и представляли доказательства для ясного засвидетельствования своих прав. Когда случалось, что доказательства одного из них можно считать достаточно вескими, другой представлял |280| возражения, уничтожавшие доказательства первого. Тяжба на таком основании затянулась, и процесс их продолжался целый год. Когда у них доходит дело до такого положения, и слухи о нем распространяются по прочим государствам кяфиров, решает дело это сам царь помимо других людей так, как рассудит об этом. По прошествии года царь устроил заседание в присутствии всех жителей государства; был повторен иск их весь и их возражения во всей полноте. Ни у одного из них царь не видел прав над другим на основании данных. Тогда царь сказал сыну: «Знаешь ли ты могилу отца своего по правде?» Тот ответил: «Я знаю, но не уверен в своем знании, так как я не видел своими глазами его погребения». Царь сказал юноше-рабу, претенденту на наследство: «А ты знаешь могилу отца твоего?» Тот ответил: «Да! Я заведовал похоронами его». Царь на это сказал: «А ну-ка, принеси мне из могилы его истлевшие кости, если вы их найдете». Тот пошел к могиле и вырыл из нее несколько истлевших костей [111] его и принес их к царю. Тот приказал, чтобы вскрыл себе вену юноша-претендент; тот вскрыл, а затем кровь его была пролита на кость; кровь стекала направо и налево, не повисала на кости и не останавливалась на ней. Была вскрыта вена сыну и пущена кровь его на эту кость; кровь впиталась в кость и повисла на ней. Царь наказал юношу-раба, побил его, а имущество и его самого отдал сыну».

В списке Р эта история рассказана несколько иначе: Был некий человек из жителей Хазарана, а у него был сын. Этот разъезжал повсюду и был искусен в торговле; послал его отец к болгарам и постоянно снабжал его товарами. После ухода сына этот человек усыновил бывшего у него раба, почтил его, обучил его, и он оказался очень расторопным во всех торговых операциях, на которые тот его употреблял, пока не усыновил его за предупредительное повиновение ему. Отсутствие сына и пребывание юноши у отца продолжалось до тех пор, пока не умер этот человек. Сын снаряжал товарами караваны по прежнему, не зная о смерти отца, а юноша пускал в оборот то, что к нему приходило и не возвращал сыну взамен доставляемых ему товаров. Сын написал юноше, чтобы тот прислал ему товары согласно уговору, но этот послал ему в ответ, требование дать отчет в том, что находится в его руках из имущества отца его. Случилось с сыном то, что заставило его поспешить явиться домой. Они затеяли тяжбу по этому поводу и представили доказательства. Когда становилась ясно правота одного из них, являлся другой с таким возражением, которое тормозило все дело. Продолжался у них разлад, и тянулась тяжба и спор. Затем они обратились к царю, но царь не видел ни у одного из них прав над другим, благодаря [112] достаточности доказательств с обоих сторон. Царь спросил сына: «Знаешь ли ты могилу отца твоего наверное?» Тот ответил: «Знаю, но не был очевидцем его похорон так, чтобы установить ее безошибочно». Затем царь сказал юноше-претенденту: «Знаешь ли ты могилу отца твоего?» — «Да!» ответил тот: «я заведовал его похоронами». На это царь сказал: «А ну-ка, принеси мне его кости, если вы их найдете». Юноша отправился к могиле, вырыл несколько истлевших костей того человека и принес их к царю. Царь сказал юноше, претендовавшему на то, что он сын этого человека: «Вскрой себе вену!» Тот вскрыл, а затем пустил кровь на эту кость; кровь стекла с нее и не повисла на ней. Вскрыл себе вену сын и также пустил кровь на кость. Кровь впиталась в кость и повисла на ней. Вследствие этого царь наказал юношу, побил его и отдал его и его имущество (истинному) сыну].

|281| При этом городе нет сел, а есть только у них разбросанные пашни; летом все горожане выходят к своим посевам; посевы их находятся близко и в отдалении на 20 фарсахов. Они приезжают на повозках к реке или к месту вблизи города и переправляют то, что соберут у реки, на судах, а из близких к городу мест на повозках. Главную часть их пищи составляет рис и рыба, а то, что вывозится из их страны, а именно: мёд, воск и шерсть, они сами получают из стран руссов и болгар; то же самое можно сказать и о шкурах бобра, вывозимых во все страны и встречающихся только в реках севера, находящихся в землях руссов, болгар и Куяба (89). Шкуры бобра, что в Андалузии (90), отчасти из рек, находящихся в славянской стране и входящих в канал, на котором лежат земли славянские, а описание этого канала было выше. [113]

Большая часть этих шкур, даже почти все они, встречаются в странах руссов, а некоторая часть шкур высокого достоинства идет из страны Яджудж и Маджудж (91), благодаря соседству руссов с Яджуджем и Маджуджем и торговле их с последними. Продавали руссы в Болгарии этот товар, прежде чем разгромили ее в 356 году (92), и проникла некоторая часть этих до Хукарезма благодаря тому, что хуварезмийцы неоднократно входили к болгарам и славянам, и они делают на них набеги, грабят и берут жителей в плен. Та часть российских товаров, что шла в Хазаран не переставала быть в таком же положении.

Хазаран — часть города, называемого Итиль. Эта часть восточная и в ней преимущественно живут купцы и мусульмане и находятся товары, а часть западная предназначена исключительно для царя, его свиты и войска.

Язык чистых хазар не похож на язык турецкий, и с ним не сходен ни один из языков известных народов.

Река Итиль — восточный ее край (93) выходит из страны Хирхиз (94) — протекает по землям, лежащим между каймаками, и гуззами, и служит естественной границей между ними. Далее она течет на запад за болгарами, затем поворачивает назад на восток, так что |282| протекает через Русь, а затем через Болгарию; потом течет через Буртас, пока не впадает в Хазарское море. Говорят, что от этой реки расходится более 70 рукавов, а главное русло продолжает течь по хазарской земле до впадения в море; говорят также, что, когда эти воды всей своей массой соединятся в одно русло, то превзойдут Джайхун значительной массой воды и распространением по поверхности земли. От многоводности ее происходит то, что воды достигают моря, размывая постепенно и ввергая [114] в воду многочисленные места, и врезываются в него (море) на пространство двух дней пути, и на столько преодолевают морскую воду, что зимою замерзают благодаря своей мягкости и пресности, и цвет их отличается от цвета морской воды (95).

У хазар есть также город по имени Семендер (96); находится он между хазарами и Баб-уль-Абвабом. В нем много садов, и говорят, что они содержат около 40000 лоз. Я спрашивал об этом в Джурджане в 358 году одного, который недавно там был, и он мне сказал, что, если там еще есть виноградный куст или сад, то все, что в нем есть, представляет милостыню для бедных, разве только, что Господь заставит черенок вновь развиться. Все это погибло вместе со страной, а она весьма изобиловала лозами и виноградом. Ее населяли мусульмане и другие, и в городе у них были мечети, у христиан храмы, а у иудеев — синагоги.

Затем пришли руссы (97), разрушили все это и разгромили все, что принадлежало людям хазарским, болгарским и буртасским на реке Итиль. Руссы овладели этой страной, а жители Итиля искали убежища на острове Баб-уль-Абваба и укрепились на нем, а некоторые из них в страхе поселились на острове Сия-Кух.

Живут хазары в шатрах, а постройки их из переплетенных прутьев (98) с остроконечными крышами; царь их (семендерцев) из иудеев в родстве с царем хазар. Между городом и пределами Серира 2 фарсаха. Между Семендером и Сахиб-ас-Сериром перемирие.

Народ Серира (трона) христиане (99). Говорят, что этот трон принадлежал некоему персидскому царю и сделан из золота. По прекращении династии их царей трон был привезен в это место со всеми царскими сокровищами, а привезший был из рода Бахрама. Царь [115] у них и до нынешних дней называется по имени этого трона. Говорят, что трон этот был сделан для одного |283| из хосроев (100) в несколько лет. Между жителями Серира и мусульманами мир.

Я не знаю, чтобы было в области хазар другое сборное место, кроме Семендера.

Буртасы (101) племя соседнее с хазарами, и в промежутке между ними и хазарами нет никакого иного народа. Буртас имя страны точно так же, как Русь и Хазар, а Серир имя царства, но не народа и не людей.

Хазары не походят на турок. Хазары черноволосы, и их два класса. Одни называются карахазары и они смуглые, даже почти черные, подобно индийцам, а другие составляют класс белый. Они видный народ по красоте и совершенству, и встречающиеся у нас хазарские рабы из язычников, разрешающих продажу своих детей и захватывающих друг друга в рабство. А что касается хазар иудеев и христиан, находящихся среди них, то они, подобно мусульманам не допускают рабства друг друга.

В самой стране Хазар кроме клея не добывается ничего такого, что вывозилось бы в близкие и далекие области. Что же касается до рабов, меда, воску, бобровых шкур и шерсти, то это доставляется к ним извне.

Одеяние хазар и соседних с ними народов состоит из коротких верхних одежд и мужских туник. У себя они не приготовляют никаких одежд, и это все ввозится к ним исключительно из стран Джурджана, Табаристана, Адербейджана, Рума и соседних с ними областей.

Что касается управления ими и правительства страны у них, то оно принадлежит самому главному среди них, называемому «Хакан-хазар». Он еще важнее царя [116] хазар, и этот последний подчинен ему. Царь ставится хаканом и утверждается им. Когда они желают избрать царя после смерти прежнего царя их, то этот хакан его наставляет и поучает; он уведомляет его, в чем состоят обязанности царя и что лежит на нем, в чем заключаются его преступления и каковы наказания его во взятой им на себя обязанности в случае, если не сможет сделать чего-либо или сделает не как должно и постановит неправильное и несправедливое решение.

Иногда избранный на царство не соглашается принять должность царя, услышав эти вещи, вследствие |284| добросовестности своей или нежелания царствовать, или же испугавшись того, что угрожает от Бога, по словам его, в случае, если он не справится с управлением, и таким образом отказывается от управления. Он оставляет управление, а должность принимает другой, обладающий прекрасными качествами души и ума (Р дает: «кто сознает за собой способность править ими»). Когда приведут его, чтобы посадить на царство и приветствовать его в этом сане, то хакан-хазар душит его шелковым шнурком; и когда он близок к тому, чтобы испустить дух, говорят ему: «Как долго желаешь царствовать?» Он отвечает: «столько-то и столько-то» (102). После этого ему необходимо умереть * раньше этого, иначе его убивают по достижении этого срока (Р имеет: «* Раньше этого времени, по предопределение Господа — да будет Он превознесен! — а если останется дольше того, что назначил своим собственным языком, то убивают его по достижении назначенного срока»).

Хаканство является исключительною принадлежностью известных семей. У хакана власть среди хазар только номинальная и его только величают, когда входят к нему. Приходят к нему только по необходимости. При [117] входе к нему входящий падает перед ним ниц (Р дает: «И поклоняются ему все, даже царь, когда войдет к нему; при входе к нему царь падает перед ним ниц и т. д.») на землю, поклоняется ему и становится вдали, пока хакан не разрешит ему приблизиться. Когда постигает их тяжелое событие или война, то они выводят хакана, и не взглянет на него ни один из турок и других соседних с ними кяфиров без того, чтобы не поклонился и не удалился. И никто не воюет с ним из-за великого почтения к нему (103).

Когда он умрет, и его похоронят, то не проедет ни один мимо могилы его без того, чтобы не спешиться перед нею и не поклониться праху его; и путник сядет верхом не прежде, чем скроется из виду его могила.

Повиновение их своему царю доходит до того, что, когда иной раз бывает необходимо убиение одного из них, а он бывает наиболее уважаем из них перед царем и занимает весьма значительное место при нем, и в то же время царь не желает его открытой казни, то приказывает ему самому убить себя, а тот удаляется в свой дом и кончает с собой.

Я уже упоминал, что хаканство есть принадлежность известных семей, не имеющих владений и богатства, но иногда бывают среди них богатые. Когда достается кому-нибудь хаканство, то ему присягают, не обращая внимания на его имущественное положение. Мне сообщил человек, которому я доверяю, что он видел на одном из их рынков юношу, продававшего хлеб; и они говорили, что если хакан их погибнет, то никого нет более достойного хаканства, чем он, разве только, что он |285| мусульманин, а назначаются на хаканство только иудеи.

У хазар трон под золотым наметом приготовляется только для хакана; шатры хакана, когда разобьют [118] их в случае необходимости в дороги, выше шатров царя, а жилище его в городах выше царского жилища.

………………………………………………………………………………………………… (104).

Описание расстояний между хазарами и их областями.

От Абаскуна до земель хазар по правому берегу около 300 фарсахов, а от Абаскуна по левому берегу для путника, направляющегося в хазарам, точно также около 300 фарсахов.

От Абаскуна до Дигистана (105) 6 переходов, а переправиться через это море при случайно благоприятном ветре из Табаристана можно в неделю. Что же касается пути от Абаскуна до царства Хазар, то он дальше, так как Абаскун находится в углу моря.

От Итиля до Семендера 8 дней пути, а от Семендера до Баб-уль-Абваба — 4 дня пути.

Между царством Серира и Баб-уль-Абвабом три дня пути (106).

Комментарии

(1) Ибн-Хаукаль ссылается на свидетельство предшествовавших ему историков и географов, а главным образом на свидетельство ал-Истахрия, труд которого он перерабатывал и дополнял. Перевод ал-Истахрия дан нами в первом выпуске «Сведений арабских, географов IX и X веков по Р. Х. о Кавказе, Армении и Адербейджане».

(2) Юсуф-ибн-аби-Садж — один из выдающихся полководцев при халифе ал-Муктадир-Билляхе, царствовавшем с 908 по 932 г. по Р. Х. Он был правителем этой области и на его долю выпало отражать нашествие руссов в 912–914 г., о котором делает довольно подробное сообщение Мас'уди.

Мерзабан-ибн-Мухаммед ас-Саллар утвердился в Адербейджане в 941 г. и умер в 957 г. по Р. Х. Ему наследовал сын его Джестан-ибн-Мерзабан.

(3) Армен — Малая Армения.

(4) Алланы см. ал-Истахрий прим. 8.

(5) Джазира см. ал-Истахрий примеч. 9.

(6) Кабк, или Кайсак, — Кавказский хребет.

(7) Ирак см. ал-Истахрий примечание 11.

(8) Ардабиль и до настоящего времени существующий город в Адербейджане. Фарсах — мера длины у арабов равная трем арабским милям или 52/5 версты. Следовательно, область этого города равнялась 168 верстам в квадрате. К городу относились обыкновенно все деревни и села, лежащие в окрестности его, поэтому арабские географы редко останавливаются на мелких селениях, рассматривая их как область города.

(9) 331 год хиджры соответствуем 942 году по Р. Х.

(10) Тенайяр — род тяжелой шелковой ткани, ценившейся довольно дорого (б. м. «термалама»).

(11) Сабалан, она же Савалан, — гора верстах в 10 от Ардабиля к северо-запада. Высота ее над уровнем моря = 15792 фута.

(12) Диргем = 1/20 части динара, а динар = на наши деньги 3 рублям; следовательно, диргем = 15 копеек.

(13) Ман = 2 ритлям, а ритль весом немного менее фунта. Надобно, впрочем, надо заметить, что ман и ритль в различных местностях имели несколько различный вес.

(14) Очевидно, речь идет о знаменитой и в настоящее время по своему вкусу «эриванской» дыне.

(15) На озере Урмия лежит малонаселенный остров, называвшийся «Кабудзан» и давший свое имя озеру. Другие авторы называют его озером Урмия, как оно и теперь называется, а у ал-Истахрия оно носит название «озеро Шурат», что значит: «озеро схизматиков».

(16) Город Ушну носит и теперь то же имя. Он находился в местности, населенной курдами племени Геднан, а теперь в его окрестностях живут курды племени Билбас.

(17) В тексте употреблено слово «горячий». У нас в русском языке в том же смысле употребляется выражение: «кипучий».

(18) Моссул — город на Тигре близ развалин древней Ниневии.

(19) Агар — город Адербейджана между Ардабилем и Мерандом. Варзакан, по-видимому, тоже город или округ, не существующий в настоящее время. Из остальных упоминаемых здесь городов Меянидж (Мияне), Хунадж (Хуне), Дахарракан, Хувей (Хой), Саламас, Меранд, Тебриз и Берзенд (теперь селение Берзенд к северу от Ардабиля) до настоящего времени носят те же названия (см. карту).

Варсан — город с крепостью лежал на правом берегу реки ар-Расса по его течению ниже впадения в него реку Кара-су, в 30 вёрстах, и теперь от него остались развалины.

Мукан с областью того же имени (Муган) на берегу моря Хазар.

Байлакан (теперь не существует) на левом берегу реки ар-Расс на месте, где теперь Карадонны.

(20) Владения Бену-р-Рудайни, или просто Рудайния (см. карту), занимала пространство к востоку и югу от озера Урмии. Рудайни имя одного из арабских племен.

(21) Давин, Дуин, Товин, он же Дабиль Армении. Он находился недалеко от нынешней Эривани, где и теперь еще существуют его развалины. Некоторые авторы упоминают, что не далеко от него находился известный христианский монастырь (Эчмиадзин).

(22) Курдж, или куридж, по-видимому искаженное: грузины (картвельцы).

(23) Умму-р-Ран — в буквальном переводе значит: «Мать Аррана». Этим понятием арабы означали главную часть, главное место страны. Ср.: «Мать городов».

(24) Андараб, персидское наименование, означающее: «междуречье». Так называлась местность к югу от Берда'а до Яктана (теперь Акдам). В прежнее время цветущего состояния всей этой страны она была покрыта садами и тутовыми лесами. Теперь от нее сохранились громадные площади садов близ Акдама, а в остальных местах сохранились следы целых систем оросительных каналов.

(25) В тексте стоит слово (***) — макасыд — места, куда стремятся, следует думать, с торговой целью. И действительно, Берда'а является центральным пунктом, от которого идут пути ко всем крупным торговым пунктам, как Тифлис, Баб-уль-Абваб, Дабиль и Ардабиль (см. карту).

(26) «Шахибаллут» — каштан.

(27) «Зукал» — кизил, см. ал-Истахрий прим. 23.

(28) «Сермахи» или «Сурмахи» — шамая. См. ал-Истахрий прим. 26.

(29) «Аз-зераки» и «ишубэ» см. зеракан и ишубет, ал-Истахрий примечание 27.

(30) «Кюркий» см. ал-Истахрий примечание 28.

(31) У других авторов рынок этот называется Куль-Сере и указывается, как наибольший и наизначительнейший рынок по торговым оборотам. О нем см. ниже.

(32) Этот разгром Берда'а происходил в 332 г. хиджры (944 г. по Р. Х. в княжение Игоря). У весьма многих арабских авторов мы встречаем упоминание об этом набег руссов на Берда'а, а у некоторых современных событию писателей мы находим довольно подробные описания этого. По-видимому сюда дошел один из военачальников Игоря во время его походов на Византию. Руссы пришли в Берда'а в значительном числе, разбив предварительно мусульманские войска. Великодушные к побежденным руссы овладели городом и оставили жителей его в покое, но те начали отравлять руссов, злоумышлять против них, а при первом появлении новых мусульманских войск явно приняли сторону пришедших. Руссы их уговаривали не вмешиваться, но те продолжали и тем принудили руссов прибегнуть к суровым мерам. Они на восставших наложили выкуп и тех, кто его заплатить не пожелал, подвергли смерти. Руссы были разбиты, в конце концов, Мерзабаном и ушли к себе обратно.

(33) Баб-уль-Абваб — Дербент. О нем см. аль-Истахрий прим. 29 и 30.

(34) Тир и Бейрут — гавани на Средиземном море.

(35) Джурджан на юго-восточном берегу Каспийского моря, древняя Гиркания.

(36) О Тифлисе см. ал-Истахрий прим. 38.

(37) Тивериада — галилейский город на юго-западном берегу Галилейского озера; от него и самое озеро получило название Тивериадского. По словам Иосифа Флавия, Тивериада построена в 17 г. по Р. Х. Иродом Антипою, в честь императора Тиверия, в узкой равнине в самой красивой части Галилеи. Ирод Антипа сделал Тивериаду своей резиденцией, для чего построил здесь великолепный дворец, храм и амфитеатр, а город окружил стеною. Была и еще причина, почему правители Галилеи любили жить здесь: близ города был целебный горный ручей, о котором у Ибн-Хаукаля и идет речь.

(38) В 500 году хиджры (1107 г. по Р. Х.) Ибн-Хаукаль писал свою книгу в 977 году, из чего, можно видеть, что это место приписано после издания сочинения одним из переписчиков, желавших ознакомить читателей с положением города в его время.

(39) Азан — призыв к молитве, объявляемый с минарета мечети.

(40) Следует полагать, что гостеприимные тифлисские ученые установили известную минимальную сумму, какую они позволяли приезжему гостю тратить произвольно. Всякие другие расходы хозяин брал на себя.

(41) Бармекиды или Бармакиды — потомки Бармака, врача и жреца из Балха в Хорасане, древнеперсидский род, который, благодаря талантливости и образованию некоторых своих членов, достиг при дворе Аббасидов такого же положения, какое занимали маиордомы при дворе Меровингов. Говорят, что жена Бармака была взята в плане знаменитым полководцем Омейядов Кутейбой и возвращена мужу, когда забеременела сыном Халидом (около 794 г. по Р. Хр.), впоследствии, при первом Аббасиде, халифе Абдулла Абу-Аббас ал-Сафа, ставшим великим визирем. Цель этого рассказа выставить высокое и благородное происхождение Бармекидов. При Альмансоре Халид был впервые назначен министром финансов, затем наместником Моссула, он же руководил постройкой Багдада, а сын его Яхья, о котором рассказывает Ибн-Хаукаль, был в то же время наместником Адербейджана и Армении. В халифат Альмадиса Яхья занимал тоже пост государственного секретаря и воспитателя Гарун-ар-Рашида. Советам и руководству Яхьи Гарун был обязан престолом, от которого его хотел оттеснить старший брат Гади. В виду этого халиф из благодарности назначил Яхью визирем при своем вступлении на престол (786 г. по Р. Х.). Но вскоре Яхья удалился от дел, и его место занимали попеременно его сыновья Фадль и Джа'фар, бывшие одновременно воспитателями детей Гаруна и в течение многих лет наместниками Египта и Хорасана.

Остальные сыновья Яхьи тоже достигли богатства и высших государственных должностей. Между всеми Бармекидами ближе всего к халифу был Джа'фар. Его общество было так приятно Гаруну, что он не хотел разлучаться с ним даже в вечерние часы, которые халиф проводил в кругу своих жен и рабынь в танцах, музыки, песнях и веселых пиршествах. Даже когда Гаруна посещала его любимая сестра Аббаза, Джа'фар должен был оставаться поблизости. Но после того, как Джа'фар тайно обвенчался с сестрою Гаруна, он возбудил подозрение халифа и был казнен, а сестра похоронена заживо с детьми. Эта жестокость вызвала неудовольствие населения, и Гаруну пришлось перенести столицу из Багдада в укрепленный город Ракку (на Евфрате).

Истребление Бармекидов старались потом оправдывать и другими их проступками. При дворе халифа была, без сомнения, партия, которая косо смотрела на силу и значение персидского рода; их обвинили в стремлении щедростью и роскошью заслонить и даже устранить самого халифа.

(42) Об этих городах см. примечание (19) к настоящему автору. Бердидж находился в округе Берда'а, но местонахождение его неизвестно.

Шабиран лежал близ берега Хазарского моря недалеко от Шарвана (см. карту). Теперь на его месте лежит урочище Шабиран.

Кабала (см. карту) находился в долине реки Алазан в одном из ущелий главного хребта.

Шакки — Нуха см. ал-Истахрий примеч. 42.

(43) Кирмиз — кошениль, добывается в Закавказье.

(44) Бутт — большое полотнище шелку, надевавшееся на голову и ниспадавшее с плеч.

(45) Сумбат I Мученик, сын Ашуда I Великого (859–890 г. по Р. Х.), первого царя армянского, коронованного халифом Му'тамидом в 885 г. по Р. Х. Сумбат I царствовал от 891 г. до 914 г. по Р. Х. После него вступил на престол сын его Ашуд II.

(46) Омейяды — см. примечание 6 к Ибн-ал-Факиху, а Аббасиды примечания к Мас'уди.

(47) О харадже см. Ибн-ал-Факих примеч. 4.

(48) Города, лежавшие около озера Ван. См. ал-Истахрий примечание 47. Каликала — город, лежавший близ горы Кара-Кала, в верховьях Евфрата.

(49) Нашава, у других авторов: Нахджаван, — Нахичевань на Араксе.

(50) Аз-Завазан крепость и округ, лежавший к востоку от озера Хилат (Ван); в настоящее время весьма трудно определить, где он находился. Б. м. Сейван-Кала.

(51) Тарабезундэ — Трапезонд, порт на Черном море. Теперь главный город Трапезондского вилайета в Турции. Некогда был самостоятельной империей.

(52) Море Мухит — Атлантический океан. Пролив, о котором идет речь у Ибн-Хаукаля, это Мраморное море с его проливами.

(53) Арзан округ с городом того же имени к юго-западу от озера Хилат (см. карту).

(54) Действительно Мияфарикин (см. карту) лежит на левом берегу реки Тигра, а граница Армении и Джазиры проходит по реке Тигру.

(55) «Мехфур» — значит: «вырытый». Возможно, что речь идет о паласах, грубоватой работы коврах, вырабатываемых в Армении.

(56) Река Заб впадает в реку Тигр, начинаясь близ Саламаса на границе Армении и Адербейджана, a реки Джайхан и Барада в области Дамаска в Сирии.

(57) Длина озера около 4 дней пути верхом, разумеется, по берегу его. Ал-Истахрий, описывая озеро Урмия, тоже определяет длину его в 4 дня пути, но при этом добавляет: «а при ветре удается иногда проплыть его в одну ночь». — День пути арабов равнялся 5–7 фарсахам т. е. 30–40 вёрст. В действительности длина озера Урмия по берегу около 140 вёрст.

(58) Озеро Хилат, или Арджиш (Ван).

(59) Рыба «тиррих» см. ал-Истахрий прим. 54.

(60) У арабов встречалась натровая соль четырех видов: маийю — водяная; джабалийю — горная; арминийю — армянская, и мисрийю — египетская.

(61) Желтый мышьяк — (***) — аврипигмент или опермент — трехсернистый мышьяк; этот минерал попадается в кристаллах или листоватых кусках в Венгрии, Персии, Китае, а особенно в Грузии. Употребляется в живописи, как желтая краска.

Красный мышьяк — (***) — сандарак, красный опермент.

(62) Медная охра — хризоколла, употребляемая для спаивания металлов.

(63) Харис — большой Арарат и Хувайрис — малый Арарат.

(64) Хуварезмское озеро — это Аральское озеро.

(65) Мегриб (Магриб) — западная часть Африки, прилегающая к Атлантическому океану.

(66) Царство Санария лежало в верховьях реки Алазани и реки Иоры (см. карту).

(67) Здесь, по-видимому, часть текста выпущена при переписке.

(68) Антропоморфизм — представление божества с человеческими качествами.

(69) Батиния — мусульманская секта, основное положение которой заключается в том, что каждая внешняя вещь содержит в себе внутреннюю идею и каждое место Корана имеет внутренний аллегорический смысл.

(70) Учение «Келям» представляет из себя схоластикодогматическую философию, основанную на метафизических положениях.

(71) Джасар-Самур — плотина реки Самура. Плотина эта находилась в дельте реки Самур, этой небольшой, но, временами многоводной горной реки. В настоящее время дамба, по которой проложен железнодорожный путь, находится в том же месте, где была плотина.

(72) Кайлаквин, по другим авторам Киль-Куй, город Армении на пути из Сисаджана в Берда'а в горном ущелье (см. карту).

(73) Здесь видимо по описке Берзендж стоит вместо Берда'а, о которой идет речь. Берзендж лежит на Куре, ниже Берда'а по пути на Баб-уль-Абваб.

(74) Кантара-Сабидруд — каменный мост на Сабидруде. У этого моста была станция караванов, идущих из Ардабиля на юг в Зенджан (теперь Зенгян).

(75) Кур-Сере, по другим авторам Куль-сере.

(76) Сакат — тяжелая шелковая материя, а барбехар — род дорогой индийской ткани.

(77) Земля Мавкиф — широкая долина у горы Арафата в Мекке. Богомольцы, отправляющиеся на поклонение святым местам, 9-го Дзуль-Хиддже, т. е. на третий день поклонения, собираются в этой долине, и тут меккский кади с трех часов пополудни до заката солнца произносит проповедь. Этот момент поклоненья, считаемый одним из важных моментов всей церемонии, называется ал-вукуф би Арафат. Кади произносит проповедь сидя на верблюде. С наступлением темноты молящиеся в беспорядке направляются в долину Мусдалифет.

По преданию, однажды Мухаммед пришел на гору Арафат молиться, и там лицо его испускало лучи.

(78) Сугур — соседняя с Джазирой область, лежавшая к западу от последней, служила пограничной областью исламских земель со стороны Рума.

(79) Шимшат и Сумейсат, по-видимому одно и тоже, т. к. эти два имени вместе встречаются только у Ибн-Хаукаля, а из других авторов одни упоминают Шимшат, другие — Сумейсат. Шимшат область Армении, пограничная с Румом, лежит на Евфрате.

(80) Роспись доходов этих была составлена в первой половине X века по Р. Х. Считая диргем в 15 копеек, мы имеем, что подати стран составляли 1 500 000 рублей на наши деньги, а харадж (земельный и имущественный) точно также равнялся 1 500 000 рублей. Следовательно, земли эти приносили мусульманскому правительству 3 000 000 рублей в год доходу.

(81) Арабские географы несколько ошибались в определении направления стран света. В действительности направление это, а вместе с тем и положение упомянутых земель по отношению к Хазарскому морю было несколько иное (см. карту).

(82) Об этом соединении реки Итиль с Константинопольским протоком подробно говорит Мас'уди в своих сочинениях (см. этого автора и карту).

(83) Море Кальзумское или Кульзум — Чермное (Красное море), а Персидским морем назывался нынешний Персидский залив и прилегающая к нему часть Индийского океана.

(84) Остров Cия-Кух (Черная гора). Остров этот лежал в северо-восточной части Хазарского моря. По всей вероятности это нынешний остров Тюлений (Колалы) или часть полуострова Мангишлак. Местность на берегу моря против этого острова, покрытая горами, точно также называлась Сия-Кух.

(85) Ибн-Хаукаль называет Маренный остров в устье реки Куры островом Баб. Другие авторы называют его островом реки Куры, а именем «Баб» — называют остров Баб-уль-Абваба, лежавший к северу от Баб-уль-Абваба, по всей вероятности нынешний остров Чечень (см. карту).

(86) Здесь нами пропущено описание пути вокруг Хазарского моря от Абаскуна по восточному берегу моря.

(87) У других авторов встречаются указания на то, что дворец царя находился на острове и был соединен с одной из частей города мостом.

(88) Из этих 7 судей было: 2 мусульманских, 2 иудейских, 2 христианских и 1 языческий. Каждый из них разбирал дела своих единоверцев, но если у них попадалось трудное дело, то судьи обращались к мусульманскому шариату, как наиболее совершенному в то время законодательному кодексу. Когда же и шариат был бессилен решить дело, то, как мы читаем ниже, решал дело царь по своему разумению.

(89) Славянская страна Куяба — это Киев. Ибн-Хаукаль упоминает о трех племенах руссов: «Самое близкое к болгарам племя, царь которого в городе, по имени Куяба (Киев), и он больше Болгар (города); выше их племя, называемое Салавия, и царь их в городе Сала (быть может славяне ильменские), и племя по имени Арсания, царь которых пребывает в Арса (Рязань)».

(90) Андалузией арабы называли Испанию.

(91) Яджудж и Маджудж (Гога и Магога) — общее название варварских народов восточной Азии, главным же образом китайцев. В XVIII суре Корана (93–99 стихи) рассказывается о постройке Александром Македонским стены из железа и меди в теснине между гор, для ограждения цивилизованных (по тем временам) народов от вторжения Яджуджа и Маджуджа. Перед концом света стена эта, по определению Бога, разрушится, народы Яджудж и Маджудж наводнят весь мир. В данном месте у Ибн-Хаукаля идет речь о Сибири, богатой пушным зверем.

(92) В 357 г. хиджры (968 г. по P. Х.) руссы в княжении Святослава ходили походом на волжских болгар и разгромил их столицу.

(93) Выражение: «восточный ее край, берег» имеет только список 7, и немного оно не ясно, так как трудно определить, что хотел этим сказать автор.

(94) Хирхиз — киргизы.

(95) Действительно течение реки и обилие ее вод настолько значительно, что и в настоящее время пресная вода Волги при северо-восточном ветре доходит до прибрежной полосы, лежащей выше реки Терека, так что жители тамошние даже пьют волжскую воду. Это сильное течение, сталкиваясь с течением Терека, образует водоворот, о котором упоминается у Ибн-ал-Факиха. Рыбаки и в настоящее время избегают попадать в этот водоворот. См. карту.

(96) Семендер, хазарский город, лежал на месте нынешнего Петровска на берегу Хазарского моря. В 969 году он был разгромлен Святославом дотла.

(97) Это произошло в 969 году. Святослав разгромил тогда восточную Болгарию, Итиль и Семендер, причем жители Итиля бежали на о. Сия-Кух, а жители Семендера на острове Баб-уль-Абваба. До Баб-уль-Абваба Святослав в свой поход не дошел.

(98) Хвольсон в своих «известиях о хазарах из Иб-Даста» (С.-Пб. 1869, стр. 62) выражение (***) переводит «из сплоченных досок». Мы не согласны с толкованием Д. А. Хвольсона, так как, во-первых (***) значит «ткать», а не «сплачивать», а во-вторых, на Кавказе в этих местах и до сих пор постройки туземцев плетутся из хвороста, поэтому мы и переводим это место: «из переплетенных прутьев».

(99) О Серире см. ал-Истахрий примечание 84.

(100) «Хосрой» — общее имя персидских царей Сассанидской династии.

(101) О буртасах см. ал-Истахрий примечание 85.

(102) Ал-Истахрий говорит, что такую церемонию проделывали хазары с хаканом при его избрании, но мы считаем сведения Ибн-Хаукаля более достоверными, так как он проверял и исправлял труды ал-Истахрия, и его сведения гораздо определеннее и полнее.

(103) Такое положение хакана, как верховного лица, несколько походит на положение Далай-Ламы в Тибете.

(104) Здесь мы выпускаем описание народов, живших к северу от хазар, каковы: Буртас, Болгар, Бусджирт и Русь.

(105) Дигистан на восточном берегу Хазарского моря.

(106) Этим и заканчиваем мы сведения о Кавказе и прилегающих к нему странах, имеющиеся в трудах арабских географов IX — X веков по Р. Х.

Пользуясь сведениями этих авторов и обильным материалом по исследованию Кавказа, нам удалось составить довольно подробную карту с указанием путей, соединявших населенные места этих стран, которую мы и прилагаем к нашему труду. Кроме того, нами приложена карта стены Баб-уль-Абваба, составленная по сохранившимся в горах развалинам этой стены.

____________


Пер. Н. А. Караулов.
Текст воспроизведен по изданию:
Сведения арабских писателей о Кавказе, Армении и Адербейджане: IX. Ибн-Хаукаль
«Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа». Вып. 38. Тифлис. 1908

© Текст — Караулов Н. А. 1903
© Scan — Thietmar. vostlit.info
© OCR — Трофимов С. 2007
© Сетевая версия — A.U.L. 03.2010. kavkazdoc.me
© СМОМПК, 1908