М. ГАММЕР


ШАМИЛЬ


МУСУЛЬМАНСКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ ЦАРИЗМУ

ЗАВОЕВАНИЕ ДАГЕСТАНА И ЧЕЧНИ


Автор выражает глубокую признательность Институту истории Дагестанского Академического центра в Махачкале и Центрально-Азиатскому научному обществу в Лондоне за предоставленный ему иллюстративный материал, а также благодарит картографическое отделение географического факультета Лондонской школы экономики и политологии за помощь в подготовке карт и схем.


Перевод с английского В.СИМАКОВА

Книга М. Гаммера читается на одном дыхании, как захватывающий героико-приключенческий роман. Но это не мешает ей быть серьезным научным исследованием, каждое положение которого обосновано документально. Профессор Тель-Авивского университета М. Гаммер, чье имя пользуется высоким авторитетом среди зарубежных историков, многие годы посвятил исследованию мюридизма. В своей работе он опирался на малоизвестные и неизвестные в нашей историографии документы, хранящиеся в архивах Англии, Турции, Австрии, Германии, Франции, Финляндии и других стран. Это дало ему возможность увидеть движение Шамиля в контексте сложных противостояний и борьбы геополитических интересов Турции, Ирана, России, Англии, Франции, столкнувшихся на Кавказе в XIX веке.

Ученый-историк найдет в этой книге неизвестные ему архивные данные, политик — ключ к современной ситуации в Чечне, а возможно, и всего Северного Кавказа и Закавказья, а рядовой читатель — новый угол зрения на драматическую страницу отечественной истории, вновь ставшую актуальной для каждого россиянина.

Для тех, кто интересуется историей Отечества и современной политикой.


Содержание

Предисловие к русскому изданию

Предисловие

Введение.Завоевание Россией Кавказа

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

РАССТАНОВКА СИЛ

Глава первая. Арена действий

Глава вторая. Народ

Глава третья. Русские

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ФОН БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ

Глава четвертая. Генерал Ермолов

Глава пятая. Накшбандийа-халидийа

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДВА ПЕРВЫХ ИМАМА

Глава шестая. Первый имам

Глава седьмая. Второй имам

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Глава восьмая. Третий имам

Глава девятая. Телетль

Глава десятая. Ахульго

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ВОЗРОЖДЕНИЕ ФЕНИКСА

Глава одиннадцатая. Чечня

Глава двенадцатая. Дагестан

Глава тринадцатая. Ичкерия и Казикумух

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

К ЗЕНИТУ СЛАВЫ И МОГУЩЕСТВА

Глава четырнадцатая. Аваристан

Глава пятнадцатая. Дарго

Глава шестнадцатая. Кабарда

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

ТАКТИКА ТОПОРА

Глава семнадцатая. Малая Чечня

Глава восемнадцатая. Центральный Дагестан

Глава девятнадцатая. На юге

Глава двадцатая. Большая Чечня

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

“СТРАНА АЛЛАХА”

Глава двадцать первая. Государство Шамиля

Глава двадцать вторая. Властелин и подданные

Глава двадцать третья. Имамат и его соседи

Глава двадцать четвертая. Шамиль и соседние державы

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ

КОНЕЦ

Глава двадцать пятая. Крымская война

Глава двадцать шестая. Гуниб

Заключение

Словарь терминов

Хронология событий


Предисловие к русскому изданию


Во имя Аллаха Милостивого Милосердного!

В этом году исполняется 200 лет со дня рождения имама Шамиля, выдающегося руководителя борьбы за свободу горских народов Кавказа, сумевшего, хоть на короткое время, построить свободное от деспотии и национальной ориентации государство — Имамат — шариатское государство, построенное на Законах и Откровении Всевышнего Аллаха (субхана ва таала).

Сегодня многие, независимо от их образа жизни и политической ориентации, хотят поучаствовать в праздновании даты рождения руководителя Кавказской войны, якобы отдавая дань уважения выдающемуся герою Кавказа, отдавая дань уважения этому празднику как памятнику. Тогда как в исламе не приветствуются памятники кумирам, не бывает мемориальных мечетей, нет музейных экземпляров Корана.

В исламе есть дань уважения праведным героям, являющимся для нас примером подражания, когда своим образом жизни мы продолжаем их путь. В исламе мечети должны быть местом для моления, а Коран должен быть доступен любому верующему, чтобы познать Истину.

Сразу же хочу отметить, что это, с точки зрения европейской светской культуры, нормально, но исламское учение рекомендует относиться к празднованиям памятных дат как к призыву для подражания и агитации образа темы и ее места в пути следования Заветам Аллаха (субхана ва таала).

«Мафата-мата», — сказано в Писании, то есть «что ушло, то умерло». Нет ничего бессмертного; невозможно увековечить память о человеке памятниками и тронами. Все уходит — люди умирают, исчезают нации, погрязшие в деспотии, рушатся памятники и дворцы. Вечен только Он — наш Создатель, и вечен путь Его! Исчезли великие цивилизации, огромные нации, богатые государства; превратились в пыль великолепные дворцы.

Остались эволюционно совершенствовавшие друг друга Священные Писания как назидания людям и народам и Его законы как руководства царям, президентам и халифам в управлении государствами, республиками, джамаатами.

Многие современные европейские философы утверждают, что стремление к лидерству и есть смысл жизни человека, а склонность к насилию заложена в нашей психике. Для верующих мусульман такая идеология неприемлема. Познать в себе неповторимый автограф Аллаха, почувствовать свою миссию на земле, выполнить Его программу, быть миссионером и наместником Его — вот смысл жизни мусульманина, называемый Поклонением Аллаху. Только выполняя миссию, заложенную Им, загорается в нас огонь Всевышнего, называемый счастьем. Да это и есть счастье — поклоняться одному Аллаху, и больше никому. Это и есть идти Его путем, Путем Истины, когда твой образ жизни, твое дыхание соизмеримо с законами Творца и Созидателя в борьбе против деспотии и тирании, с которыми всегда боролась лучшая, самая прогрессивная часть человечества, к которой, несомненно, относится имам Шамиль.

Это путь наших пророков, которых было 124 тысячи, начиная от первого человека и пророка Адама (Мир ему) и кончая последним, несущим печать всех пророков, Мухаммада (Мир ему и благословение). Сегодня особенно актуален пример имама Шамиля, который подобно пророку Мусе (Мир ему), спасшему свой народ от рабства и 40 лет водившему его по пустыне, чтобы выветрился из него дух неволи и вселились законы Аллаха, смог объединить не только горские народы в государство Имамат, но и смог органично построить его по законам шариата. Притом в государство влились не только мусульманские народы, но и христиане — терские казаки с семьями, для которых Шамиль строил церкви и выделял земельные наделы. В Имамате вместе с горцами бок о бок воевали поляки, русские, австрийцы — все, кто понимал прогрессивное и гуманистическое значение шариата. Нет сомнения, что Шамиль стремился построить Имамат на принципах справедливости, гуманизма и милосердия, а для этого как воздух необходимо быть верующим человеком. А чтобы верить и уверовать, надо стать свободным. Только в богобоязненном, верующем обществе может быть милосердие. Поклонение Аллаху может выполнять только свободное общество, к которому в течение 25 лет вел горские народы имам Шамиль, а до него другие предводители горских народов, принесшие Слово Аллаха своим народам. Шариатское государство, построенное имамом Шамилем, воплощало в себе все лучшие формы современного демократического государства. Оно было даже намного совершеннее и действеннее. Законы, в отличие от сегодняшних, работали. Структуры власти были живыми. Во главе государственного управления стояла Шура (Совет). Судебная власть, построенная на шариате, не давала возможности чиновникам погрязнуть в коррупции. Институт наибства олицетворял закон о местном самоуправлении. Не было резкого расслоения в обществе. Закат*1 позволял осуществить социальную справедливость. Ислам не давал возможности концентрации богатства в одних руках, потому что Ислам запрещает выдачу денег под проценты и другие формы ростовщичества. Земля не могла быть вечной собственностью хозяина, тем более на Кавказе, где она всегда находилась в собственности всего джамаата (общества). Имамат был построен на конфедеративном союзе вольных джамаатов, олицетворявших собой власть выборных наибов. В имамате Шамиль запрещал называть землю своею, он всячески напоминал своим подданным, что земля чьей-либо являться не может. Земля принадлежит Аллаху, она у нас только во временном пользовании.

*1 Закат — налог в пользу нуждающихся мусульман (дань с имущества).

Находятся оппоненты, которые говорят: «Ну, чего же добился Шамиль, если все закончилось его пленением». Но поднятое Шамилем знамя свободы никогда уже не упадет. Мусульмане Кавказа не из нации обиженных, а из нации терпеливых и правоверных.

В 1887 г. Абдурахман Согратлинский поднял восстание горцев, которое было жестоко подавлено. Во время революции Нажмудин Гоцинский и Узун Хаджи пытались противостоять красному террору на Кавказе. Но предательство религиозных авторитетов, нарушивших первый и главный завет Всевышнего, привело к подавлению их борьбы.

Не истлело знамя Шамиля даже за 70 лет воинствующего атеизма. Сегодня выросло новое поколение мусульман России. Хвала Аллаху, растет число тех, кто находит разновидность идолопоклонничества в ориентации только на сытую жизнь, на поклонение деньгам и высоким должностям, являющимся одним из тяжких грехов в Исламе. Мусульмане России видят в этом одну из разновидностей отклонения от истинной сути Ислама, называемой «Акида»*2. В Коране сказано, что каждая нация и каждый язык от Аллаха и каждому от Него своя миссия на земле. У каждого свои особенности и сиппаты*3. Мы — мусульмане России и, особенно, горские народы Кавказа — всегда отличались активностью и решительностью на пути к свободе и духовности. Наши предки были воинами Аллаха против тирании, против империй и завоевательских орд, несущих рабство и унижение другим народам. Мы никогда не жили в роскоши и богатстве, потому что Аллах нам назидал быть духовным народом, уметь наслаждаться волей и любить свободу суровых камней своей Родины.

*2 Акида — убеждение, воззрение, «символ веры».

*3 Сиппата — свойство, качество, характеристика. Введен для обозначения божественных атрибутов.

Никакое стремление к роскоши и богатству не принесет нашим народам ни удовлетворения, ни счастья. Любое успокоение и смирение перед режимом деспотии для нас неприемлемо. Мы наделены Божьей милостью всегда идти по пути к свободе, ибо, поддавшись режиму, мы превращаемся в мелких склочников и войны будут происходить внутри кавказских народов.

Многие европейские исследователи считают Шамиля талантливым полководцем, хорошим воином, удачливым политиком, стремившимся к власти, считают его чуть ли не властолюбивым тираном, поглощенным борьбой за трон. Эти суждения, конечно, далеки от истины. В суровых аскетических чертах имама видна не жестокость диктатора, а внутренняя духовная сила правоверного Кавказа, жесткая дисциплинированность и подтянутость, чистоплотность его помыслов. Хочется заметить, что имам не воевал с Россией, он воевал с рабством в обличье российской и кавказской знати, наместников, чиновников, всех тех, кто олицетворял собой Куфр*4. Феномен Шамиля был, в первую очередь, в его крепком имане, то есть в твердости его веры. Он был непоколебим в своей Вере и все его политические и военные успехи заключались именно в крепости Веры.

*4 Куфр — неверие, непризнание Ислама или отход от его норм.

Иншалла! Мы еще придем к этому! Аллах акбар!

Председатель Союза мусульман России

депутат Государственной Думы РФ

Хачилаев Н. М.



Предисловие


Так называемый мюридизм представляет собой одно из множества однотипных общественных движений, которые Бернард Люис объединил под названием «Исламский бунт»1. Недаром восстание Шамиля иногда сравнивают с борьбой Абд аль-Кадира в Алжире, аль-Саида Ахмада Барелви в Индии и Эйка на Суматре. Его вполне можно сопоставить и с другими выступлениями исламских фундаменталистов против западного влияния в странах Азии и Африки2. Кстати, все эти движения примечательны еще и тем, что ни одно из них, в сущности, не было основательно изучено. Что касается Шамиля и его деятельности, то этой проблеме было посвящено много публикаций, в том числе и советских авторов, а также авторов-эмигрантов, выходцев с Кавказа. Однако лучшим исследованием, по нашему мнению, остается то, которое было написано в начале нашего века — книга Джона Бадли «Завоевание Россией Кавказа», опубликованная в Лондоне в 1908 г.3

И все же ничто в истории, как и вообще в жизни, не может быть исчерпано до дна. Даже самые обстоятельные исследования в конце концов оставляют возможность пересмотра проблемы и ее новых интерпретаций. Одна из таких возможностей открывается в сфере выявления новых источников.

Работа в архивах Лондона, Хельсинки, Стамбула, Вены и других городов, знакомство с архивами Дж. Бадли, Ал. Беннингсена, сравнительно недавно найденным архивом Бенкендорфа, помощь многих ученых и архивистов, к которым я испытываю искреннюю благодарность, послужили основанием для написания этой книги. Разумеется, она тоже не претендует на исчерпывающую полноту.

До недавнего времени советские архивы были практически закрыты для историков, пишущих на данную тему. Ожидаемое открытие архивов позволяет надеяться на появление новых важных для исследователей сведений. В этом отношении особый интерес и важность представляет собрание рукописей на арабском языке в архивах Махачкалы, столице Дагестана. Другим источником интересной информации могут оказаться польские архивы и библиотеки, до сих пор толком не исследовавшиеся. Добавить нечто новое к нашим знаниям о внешних связях Шамиля могут архивы Турции, Египта и Италии.

Недоступность советских архивов, к счастью, в значительной мере компенсируется широкой публикацией архивных материалов. «Кавказская» тема всегда была в центре внимания дореволюционной русской и советской историографии, что привело к публикации многих тысяч документов и писем, десятков дневников, мемуаров, записей, отчетов о поездках и, что особенно важно, — подробных событийных сводок, хранящихся в архивах Тбилиси. Это особо ценный материал, поскольку в нем очень мало комментариев, а значит, он может быть поставлен в один ряд с подлинными документами. Все это, взятое в совокупности с газетными сообщениями тех дней и западными архивами, образует обширный и богатый пласт сведений, позволяющих восстановить и осмыслить ход событий, происходивших на Северном Кавказе в прошлом веке.

И последнее. Говорят, что «история — это вердикт счастливцев тем, кому не повезло, приговор очевидцам со стороны тех, кого там не было»4. Это естественно, когда человек берется судить о событиях, имевших место задолго до его рождения. Нам остается одно —постараться быть не слишком самонадеянными.


Введение


Завоевание Россией Кавказа


Выход России на Кавказ относится еще ко временам Киевской Руси1. В период Московского княжества и начала российского царства эта связь в основном касалась Дагестана и Чечни и шла по двум самостоятельным направлениям: первое заключалось в постепенном распространении на юг благодаря активности русского казачества, которое, как пишет Дж. Бадли, «на протяжении нескольких столетий шаг за шагом приращивало свои плодородные земли, а в итоге расширяло владения царской империи»2 .

Первые два поселения казаков на Северном Кавказе появились в XVI веке и не были связаны между собой. Одно образовалось в районе устья реки Терек, другое — в предгорьях Чечни, и их жители назывались соответственно «терекские казаки (терцы)» и «гребенские (гребенцы)». Встречная миграция чеченцев на север оттеснила как гребенцев (в 1685 г.), так и терцев (в 1712 г.) на левый (северный) берег Терека. Здесь они заложили то, что в следующем столетии получило название «Кавказская линия».

Второе направление русского распространения на Кавказ было связано с Грузией*5. Православные грузинские правители, вынужденные вести борьбу с более сильными мусульманскими соседями*6, обратились за помощью на север — к поднимавшейся во весь рост православной державе, и та весьма охотно стала вмешиваться в дела на Кавказе.

*5 На территории Грузии в XV — нач. XIX вв. располагались царства и княжества — Картли, Кахети, Имеретия, Салцхе-Саатабаго, Мегрелия (Мингрелия), Гурия и Абхазия. — Прим. пер.

*6 В XVI—XVIII вв. грузинские территории были объектом борьбы между Персией и Турцией (Османской империей). — Прим. пер.

В 1586 г. кахетинский царь Александр II запросил у московского царя Федора поддержки в борьбе с шамхалом Таргу [Тарки, Тарку]*7. В 1594 г. Федор направил в Кахетию 7000 дружинников под водительством боярина Хворостина. Эта дружина, как и два других войска, посланных туда десять лет спустя Борисом Годуновым, были разгромлены.

*7 Тарковское шамхальство — феод. гос-во на терр. Дагестана в конце XV—нач. XIX вв. с центром в г. Тарки (3 км от совр. Махачкалы), управлявшееся шамхалом (титул феод. властителя, упразднен в 1867 г.). — Прим. пер.

Это были первые столкновения русских с дагестанцами, и ничего хорошего они москвитянам не предвещали. Мало того, действия русских вызвали сильное раздражение Османов и Сефевидов (последние в то время правили в Персии)*8. Оба противника были тогда слишком сильны, чтобы с ними тягаться, а потому следующие полтора столетия, не прерывая совсем контактов с Грузией, от активного вмешательства на стороне единоверца Москва старалась воздерживаться.

*8 Османы — династия турецких султанов в 1299/1300—1922 гг.:Сефевиды — династия персидских шахов в 1502—1736 гт. — Прим. пер.

Наступление России на Кавказ возобновилось при Петре Великом. Русское государство стремилось продвинуться на юг, чтобы обеспечить себе торговый путь в Индию. Обескураженный неудачным походом в Хиву в 1717 г. (гребенцев в этой экспедиции было 800 человек, из них в живых осталось только двое)3, Петр, воспользовавшись тем, что Афганистан напал на Персию, решил сделать рывок на юг. Сразу по окончании Северной войны со Швецией в 1721 г. русский царь самолично пошел с походом на Персию. В 1722 г. был найден предлог для объявления войны, и русские войска взяли Дербент, Тарки, Куба и Баку*9. К тому времени Терское и Гребенское казачьи войска целиком влились в военную структуру российского государства. В ходе кампании 1722 г. Петр Великий на землях, находившихся между станицами терцев и гребенцев, поселил донских казаков. Новые поселенцы получили название «терцы семейные».

*9 Дербент был центром Дербентского ханства в Южном Дагестане (1747—1813); Тарки — центром Тарковского шамхальства; Куба — центром Кубинского ханства на территории Азербайджана (2-я пол. XVIII в. — 1806 г.); Баку — центром Бакинского ханства (сер. XVIII в.—1806 г.) на территории Азербайджана. — Прим. пер.

Теперь русские владели побережьем Каспия до самого Астарабада*10, однако в глубь прилегающих земель не вступали. Однажды такую попытку предпринял кавалерийский отряд, посланный захватить городок Эндери [Андреевский], чеченцы разбили его. «То было первое столкновение регулярного русского войска с этим племенем в его родных лесах, ставшее зловещим предзнаменованием того, что имело место в бесчисленных случаях на протяжении последующих 130 лет»4, — писал Дж. Бадли.

*10 Астара (совр.) — город в Азербайджане. — Прим. пер.

Со смертью императора Петра в 1725 г. его намерения почти на четыре десятилетия оказались забытыми. Правда, в 1735 г. русские построили в Дагестане, в дельте реки Терек, крепость Кизляр, «бывшую вплоть до 1763 г., так сказать, русской столицей на Кавказе»5 . Но в том же году по приказу царицы Анны Иоанновны все русские войска были выведены на северный берег Терека. Только Екатерина Великая возобновила начатое Петром I продвижение Российской империи на юг. Она повела экспансию России на Кавказ сразу в обоих вышеуказанных направлениях.

В 1763 г., через год после ее восшествия на трон, была основана крепость Моздок. Этот вызывающий шаг привел к 14-летней войне с кабардинцами (1765 — 1779), во время которой Кавказская линия была продлена и образовано новое казачье войско — Моздокское, размещенное на землях Кабарды.

Более существенным последствием этого шага стала война с Османской империей (1768 — 1774), во время которой русские войска под командованием Готтлиба Генриха фон Тодлебена впервые были направлены за Кавказский хребет в Тифлис. В 1770 г. Тодлебен взял Кутаиси, но потерпел неудачу под Поти. В 1772 г. русские войска вернулись на свою пограничную Линию6.

Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 г. «установил реку Кубань как границу между Россией и Турцией»*11, но русским тогда не удалось «положить конец турецкому господству в Имеретии и Грузии». Более того, из-за дипломатического просчета русских при заключении этого договора, как писал Дж. Бадли, фактически устанавливалось владычество Османской империи над Имеретией и Картли с Кахетией»7 .

*11 Согласно Кючук-Кайнарджийскому миру Османская империя признала независимость Крымского ханства, право русского торгового флота беспрепятственно плавать по Черному морю и проходить через черноморские проливы, присоединение к России Азова, Керчи и др., а также русский протекторат над Молдавией и Валахией. — Прим. пер.

В течение следующих восьми лет Россия была поглощена подготовкой и осуществлением захвата Крымского ханства — своей главной военной цели в противоборстве с Турцией8. Но вновь обретенные территории на северо-западе Кавказа тоже не оставались без внимания. Объединенными усилиями Якоби*12 и прославленного Суворова «позиции России на западе пограничной линии значительно упрочились, что заложило основы для дальнейших успехов в борьбе с племенами, проживавшими между Тереком и Черноморским побережьем»9, — писал Бадли.

*12 Якоби И.В., генерал, командовал русскими войсками на Северном Кавказе. — Прим. пер.

Русские организовали свои Линии по Кубани и Лабе, возведя там ряд крепостей — Екатеринодар, Георгиевск и Ставрополь, где в дальнейшем разместится штаб-квартира всей Кавказской линии.

Завершением этого процесса стала суворовская «безжалостная резня» ногайских кочевников в 1783 г., описанная Бадли:

«Суворов собрал ногайцев в Ейске и прочел им манифест Шагин-гирея об отказе от власти в пользу Екатерины. Ногайцы, на протяжении многих столетий бывшие в подчинении у крымских ханов, присягнули на верность российской императрице. Потом ногайцы узнали, что русские намереваются переселить их на земли между Волгой и рекой Урал (обезлюдившие в результате пугачевского восстания и миграции калмыков в Центральную Азию и на границу с Китаем) и попытались сопротивляться этому переселению, но выяснилось, что русские ожидали такой реакции и готовы к этому. Кочевники, которых загнали в болото, не имея возможности спастись, убивали своих жен и детей и сами шли на смерть — картина, которую можно было постоянно наблюдать во время Кавказской войны. Выживших было немного, их ничтожная часть рассеялась среди черкесов; остальных, кто смирился, переселили в Крым».

Это открыло путь для колонизации кубанских степей путем переселения туда крепостных крестьян10, как это было сделано и в Крыму, «откуда крымские татары, до смерти напуганные русским правлением, бежали в Турцию в таких количествах, что по сей день население полуострова не достигло прежней численности», — писал Бадли в 1907 г.

Хотя все это время Грузию не беспокоили, но совсем про нее в Санкт-Петербурге не забывали. Императрица, казалось, только ждала повода для вмешательства, и повод такой в 1783 г. нашелся. Когда персидский шах Али Мурад стал претендовать на Картли и Кахетию, царь Ираклий II*13 обратился за помощью к России. Екатерина Великая действовала быстро: 5 августа в Георгиевске был подписан договор*14, по которому в Картли и Кахетии устанавливался российский протекторат11, а 15 ноября два российских батальона с четырьмя пушками под командованием Павла Потемкина (кузена гр. Г. А. Потемкина) вошли в Тифлис.

*13 Ираклий II (1720 — 1798) — царь Кахетии с 1744 г., Картли-Кахетинского царства с 1762 г., учредил постоянное войско в царстве. — Прим. пер.

*14 Георгиевский трактат. — Прим. пер.

По пути в Тифлис Потемкин заложил крепость Владикавказ, которая связывала ее с Моздоком цепью укреплений. Кроме того, он переоборудовал караванную тропу через главный Кавказский хребет по Дарьяльскому ущелью «в некое подобие дороги»12. В дальнейшем ее расширят, благоустроят, и она станет знаменитой Военно-Грузинской дорогой, важнейшей магистралью, соединившей центр Российской империи с ее закавказскими провинциями.

Но это все будет в далеком будущем. А в феврале 1784 г. русские отступили из Тифлиса и оставили Владикавказ. «Без надлежащей военной поддержки вмешательство российской императрицы оказалось хуже чем бессмысленным; оно лишь разозлило Персию и привело к завоевательному походу Аги Мухаммад-шаха»13, — так оценивает сложившуюся ситуацию Бадли.

Родоначальник династии Каджаров*15, начиная с 1780 г., все более настойчиво наседал на Ираклия, грозил и требовал подчиниться. Весной 1795 г. Ага Мухаммад осадил Шушу. 23 мая он внезапно появился под Тифлисом. На следующий день он разбил небольшое войско Ираклия и вступил в город. Решив преподать Тифлису урок, вождь каджаров повелел своим воинам «предаться варварской резне и грабежам»14 .

Получив известие о «чудовищном» разорении Тифлиса, Екатерина объявила персидскому шаху войну, Русские войска в третий раз захватили Дербент15 и повторно — Кубах и Баку. Но после смерти Екатерины Великой в том же 1796 г. на российский трон вступил Павел Петрович, «у которого ни мать, ни ее политика не пользовались сочувствием, и он поспешил полностью отказаться от завоеваний Екатерины в Персии, подобно тому, как Анна отказалась от завоеваний Петра»16 .

*15 Каджары — династия шахов, правившая в Персии в 1796—1925 гг. Основатель династии — Ага Мохаммед — Хан Каджар (прав. 1796—1799). Так же называется народность в Сев. Иране. - Прим. пер.

Однако, как это нередко случается в истории, намерение Павла развязаться с Кавказом и Грузией обернулось еще большим втягиванием в запутанные дела региона. В 1799 г. Фет Али-хан, сменивший на персидском троне Агу Мухаммада, затребовал от Георгия XII, унаследовавшего в 1798 г. трон своего отца Ираклия II, прислать в Тегеран своего сына в качестве заложника (аманата). Павел направил в Кавказскую линию экспедиционный корпус с целью пресечь всякие притязания Фет Али-хана на Картли-Кахетию и поставил Георгия XII в известность о своем намерении защитить его. В итоге русские войска помешали шаху напасть на Кахетию и выбили из Грузии вторгшегося туда из Аваристана Омар-хана17.

Вскоре после этого, уже на пороге смерти, Георгий XII обратился к российскому императору с просьбой принять Картли и Кахетию под свое прямое правление. 30 декабря 1800 г., ровно за десять дней до смерти последнего грузинского царя, Павел подписал манифест о принятии предложения Георгия18. Преемник Павла Александр I после долгих колебаний и проволочек манифестом от 24 сентября 1801 г. подтвердил решение Павла19.

Два эти события стали водоразделом в кавказской политике России. Если еще можно гадать, знал ли Павел, что повлечет за собой его решение, то с Александром все было ясно. Он сознательно перешел от вмешательства к захвату и открытому столкновению с исламским миром на юге Грузии и мусульманскими племенами на севере. Это стало неизбежным, поскольку защитить Картли и Кахетию, а также дорогу из Владикавказа в Тифлис (в 1799 г. ее реконструировали) без дальнейшего покорения народов и захвата территорий было невозможно. Так начался период войн и столкновений, длившийся шесть с половиной десятилетий, в результате которого Кавказ оказался в полном подчинении России.

Однако в самом начале с правлением России на грузинской земле еще не все было ясно. Уже до манифеста Павла у российского протектората обнаружились противники. Например, брат царя Георгия был настроен проперсидски. В 1800 г. он бежал в Тегеран и оттуда стал агитировать соплеменников за союз с персидским шахом. Вдова Георгия, его сыновья и другие представители царской семьи также были недовольны протекторатом и хотели от него избавиться.

Кроме того, Павел пошел на включение Картли и Кахетии в состав империи без учета роли и места царствовавшей династии, как это первоначально предлагалось. Александр, вопреки подсказкам своих советников и пожеланиям грузинской стороны, пошел по стопам отца20. Это еще более усилило недовольство и возмущение грузинского дворянства.

Мало того, очень скоро из-за скверного исполнения своих должностных обязанностей со стороны русской администрации и военных, которые находились под началом командующего войсками на Кавказе Кнорринга и ненавистного для всех бывшего посла в Тифлисе Петра Ивановича Коваленского, отношение к русским в Картли и Кахетии окончательно испортилось21.

В результате положение России в Грузии на протяжении десятилетий было неустойчивым. Уже в 1832 г. состоялся антироссийский заговор22. В 1839 — 1840 гг. грузины, одинаково христиане и мусульмане, с нетерпением ожидали прихода Ибрагима-паши (сына египетского правителя Мухаммеда Али) как своего освободителя23, а в 1841 г. разразилось восстание в Гурии24.

Решив подтвердить манифест своего отца, Александр I согласился с планом Зубова «завладеть территорией от р. Риони вниз по Куре до Арса на Каспийском море». В августе 1802 г. Александр отозвал с Кавказа Кнорринга и Коваленского и назначил князя Павла Дмитриевича Цицианова главнокомандующим Кавказской линией и верховным правителем в Грузии с полномочиями наместника императора*16.

*16 Официальный титул П. Д. Цицианова значился так: «Инспектор Кавказской линии и главнокомандующий в Грузии». — Прим. пер.

Знакомя его с планом графа Зубова... император повелел внести ясность и порядок в запутанные дела края, стараться быть чутким, справедливым, но и твердым, добиваться доверия к (российскому) правительству не только в самой Грузии, но и в разных соседних областях25.

Лучшего человека для этих целей Александр назначить не мог. Цицианов, как пишет С. Эсадзе, «пользовался заслуженной славой отважного командира и выдающегося администратора, а сверх всего он был грузин по происхождению». К этим его качествам и «кипучей энергии» Бадли добавляет «резкий и повелительный дух» и «острый ум, свободно язвивший всякого, кто вызывал у него гнев или презрение». Действуя «с присущей ему решительностью и твердостью»26, он отправил вдову и сыновей последнего царя Картли и Кахетии в Петербург и тем самым упрочил политическое положение.

После этого Цицианов сразу приступил к реализации плана Зубова. Учитывая вражду христиан и мусульман27, он старался убедить православное грузинское дворянство принять верховенство России. В 1803 г. Мингрелия согласилась принять протекторат России. В 1804 г. за ней последовали Имеретия и Гурия. Подход к мусульманским соседям у него был дифференцированным28. В 1803 г. были приведены в подчинение лезгины Чарталаха и султан Элису. На следующий год штурмом взята Ганджа (14 января 1804 г.), местный хан убит, а его владение присоединено к России и переименовано в Елизаветполь. В 1805 г. на верность России присягнули ханы Карабаха, Ширвана и Шеки.

Это было последним достижением Цицианова. 20 февраля 1806 г. он был предательски убит под стенами Баку ханом Хусаином Коли, сделавшим вид, будто он сдается и готов подчиниться. Отрезанную голову Цицианова послали в Тегеран Фет Али-шаху29.

«За три с половиной года своего управления, — писал Семен Эсадзе, — Цицианов раздвинул границы российских владений от Черного моря до Каспийского»30 . Однако это стремительное продвижение и захватническая политика России были чреваты последствиями: «две великие магометанские державы», а также Англию и Францию, «не могло не встревожить быстрое продвижение России. Более того, Ганджа и другие ханства все еще считались вассалами персидского шаха, и сколь бы шатким ни было господство Персии, она на Востоке, как и Турция на Западе, скоро поняли, что войны с Россией не избежать»31, — писал Бадли.

И они ее начали: к 1804 г. Россия уже вела войну с Персией, с 1807 г. — с Османской Турцией, и все это помимо того, что уже началась война с Наполеоном.

Таким образом, последующие восемь лет сменявшиеся в Грузии русские губернаторы должны были воевать одновременно на двух фронтах. При этом им приходилось рассчитывать лишь на внутренние ресурсы и силы без надежды на подкрепление, потому что «наполеоновские войны требовали от России колоссального напряжения и не давали возможности развернуть значительные силы на далеком Кавказе». Мало того, русским губернаторам постоянно приходилось иметь дело с бунтами местного населения как христианского, так и мусульманского, «вызванными непосильными поборами (русского) военного командования и взяточничеством царских чиновников»32 .

Несмотря на все трудности из всех этих войн Россия вышла победительницей. По Бухарестскому мирному договору с Османской Турцией (1812 г.) и Гюлистанскому договору с Персией (1813 г.)33 Россия подтвердила свои права на Картли и Кахетию, Имеретию (присоединена в 1810 г.), Мингрелию, Абхазию (снова приняла протекторат России в 1810 г.) и на ханства Ганджа (Елизаветполь), Карабах (1805 г.), Шеки (1805 г.), Дербент (1806 г.), Кубах (1806 г.), Баку (1806 г.) и части Талиша (1812 г.), а Османы и Каджары отказались от своих притязаний на эти территории. Кроме того, Персия полностью отказалась от претензий на Дагестан34.

Эти территориальные приобретения были завоеваны во втором раунде войн с Персией (1826 — 1828) и Турцией (1828 — 1829)35. Туркманчайский договор (1828 г.)36 добавил России остальную часть Талышского ханства, а также Эриванское и Нахичеваньское ханства. По Адрианопольскому мирному договору (1829 г.)37 Россия окончательно вернула себе Анапу, Ахалкалаки и Ахалцихе, а Османская Турция отказалась от владения восточным побережьем Черного моря38.

В перерыве между этими войнами русские двинулись в горы с целью обезопасить свои тылы и коммуникации. Но прежде чем приступить к этой теме, следует остановиться на географии и характеристике двух враждебных сторон — русской армии на Кавказе и горцев.

__________